Хроники Януса

Мне это передал Геласий, он только что вернулся.

С этими словами Марциан взял со стола свиток и протянул мне.

Геласий был сицилийским купцом и нашим осведомителем. Он неоднократно бывал в Ливии, откуда возил свой товар. В Ливии же сведения ему передавал для нас беглец из Карфагена, когда они пересекались в порту. Этот знатный человек лично пострадал от Гамилькара, и всей душой ненавидел клан Барки. Мы щедро платили ему, и ещё ни разу не раскаялись в этом, ибо сведения, что он передавал нам, были чрезвычайно важны.

Я развернул свиток и, пройдя несколько строк глазами, нашёл в нём то, о чём только что сказал Марциан:

«… и одиннадцатого дня он дал клятву в храме Баал-Хамона в присутствии жрецов и свидетелей, оставаться вечным врагом Риму до скончания дней своих, и просил запомнить его слова, и сказал, что если он сам отступит от этой клятвы из-за малодушия или измены, то пусть понесёт справедливую кару смертью как клятвопреступник от любого из стоящих здесь…

Я отвёл глаза.

– Что это значит?

– Читай дальше.

Я произнёс вслух:

– «… такую же клятву он заставил произнести своего старшего сына Ганнибала. И в скрепление этой клятвы трое римских пленников были принесены в жертву Баал-Хамону».

Я вздохнул и возвратил ему свиток.

– Нам следовало раньше вырвать зубы у этой змеи.

– Ещё не всё потеряно.

Я посмотрел на него, желая получить пояснения его слов.

– Семья Барки могущественна. Но есть и те, кто недоволен ими, – сказал Марциан. – Многие из тамошней знати не хотят новой войны.

Они нашли себе вождя. Им стал Ганнон.

– Ганнон? Разве он не устал от политики?

– Если узник не врёт – а он соврал бы в любой другой раз, только не тогда, когда его язык не повиновался ему – то, видно, ещё нет. Семья Ганнона так же влиятельна, как и Баркиды.

– Хочешь сказать, что нам стоит выйти на него?

– Несомненно, Луций.

– Об этом стоит подумать.

– Мы бы могли осуществить контакт через Тарент, чтобы не бросать на него тень.

– Только не через Тарент, – предостерёг я.

 – Там всё продаётся и покупается. Пока мы предоставляем им торговые льготы, они заискивают перед нами и клянутся в дружбе. Но как только пуны высадятся на южном побережье, они забудут все свои клятвы переметнутся к ним.

– Тогда через Египет.

– Звучит лучше.

Но в следующий момент ко мне вкралось сомнение:

– Если пун сказал тебе про Ганнона… может быть, это и правда. Но я знаю, лишь что у Ганнона не меньше интересов чем у Баркидов.