Смородина

«Сейчас у меня взорвутся уши», -подумала темнокожая девочка и крепче сжала руку восторженной матери. Вслед за этим воцарилась минутная тишина. Люди внимательно слушали весёлый, с явным калифорнийским акцентом, низкий голос красивой транссексуальной женщины. Пятнадцать лет назад Пола Хилтон монополизировала мировую сеть отелей и теперь даже самый захудалый частный хостел планеты носил однозначно простое название «Хилтон». На двойном мониторе президент США завершала свою новогоднюю речь пожеланиями счастья, здоровья и семейного благополучия: очередные новогодние всегда одинаковые клише, которые в большинстве своём, всегда оставались только словами.

В руке с длинными, черничного цвета ногтями дрожал бокал с розовым шампанским, который по завершению своей торжественной речи президент швырнула в объектив камеры. Тот звонко разбился. На мониторе появилась паутинка с разводами мокрых пятен и стекающей пузырящейся пены праздничного напитка.

Толпа разразилась одобрительным гулом и шквалом рукоплесканий. Все кричали, вопили, прыгали, запускали воздушные шары в небо цвета искусственного сапфира.

– Happy New Year! – закричала президент.

– Happy New Year! – вторя ей, загудел людской улей. «Наверное, так умирает океан», – подумала темнокожая девочка и снова повернула голову в сторону странных бабушек с цветными лентами и маленькими жёлто-голубыми флажками, которые, сквозь ор толпы пытались кричать своими слабыми, истесанными временем голосами:

– З Новим Роком! З Новим Роком! З Новим Роком!

Группа бритоголовых девушек, позади старушек, бросала на них враждебные взгляды и нервно хихикала.

Но через несколько мгновений они уже переключились на японских травести, угощавших желающих праздничными суши.

– Харе-Рама! Харе-Кришна! – это уже были обнажённые парни-кришнаиты. Их блестящие от пота, разрисованные под американский флаг с семидесятью звёздами тела, пахли мёдом вседозволенности и бритоголовые девушки, восторженно заверещав, затанцевали, слившись с ними. Звучала несуразная электронная музыка.

Одна мелодия сменялась другой, но существенного различия уловить было невозможно. Темнокожей девочке эта музыка напомнила её последний насильственный визит к дантисту, где ей «испортили» ротик этими кошмарными брекетами.

Через полчаса Площадь Присоединения превратилась в Большую Новогоднюю Оргию, и мать девочки с кожей цвета корицы, цепко взяв дочь за руку, начала протискиваться сквозь толпу к бульвару Дональда Трампа, чтобы выйти к метро имени Опры.