Посол без верительных грамот

– Значит, все-таки есть этот гений, этот математический титан, который добился огромного результата, но сам его не обнародовал, а навеял в мозг твоего брата! Так в чем дело? Немедля вывести его на свет! Предки выражались еще ярче: «При жизни поставить памятник!»

– Мы ищем, – невесело сказал Рой, – неведомого человека, настроившего свое сознание на мозг Генриха, или непостижимое явление, превращающее рядового жителя Земли в научного исполина… Мы ищем разгадки катастрофы на Марсе, ибо ни я, ни Арман не сомневаемся, что гибель звездолета и чудесные возникновения математических способностей у Генриха – звенья одной таинственной цепи.

3

Генрих, помогая себе палкой, ковылял по аллее парка. Когда прилетели Рой и Андрей, он радостно махнул рукой и заторопился, но ноги еще плохо слушались его. Рой, подбежав, успел поддержать брата. Он упрекнул Генриха:

– Не рано ли в бег? Тебе лежать и лежать.

– Бежать – рано, в остальном я здоров, – весело ответил Генрих.

Он опустился на скамью, Рой и Андрей сели рядом.

Андрей молча глядел на друга. Генрих похудел, в нервном, раньше легко менявшем выражение лице появилась восковая оцепенелость, странно противоречившая глазам, по-прежнему живым. Генрих усмехнулся, он знал, как выглядит.

– Когда человек рассыпается на атомы, Андрей, его в старом виде трудно собрать, – сказал он.

– Да, конечно, конечно, – поспешно согласился Андрей. – Жуткая же была авария, просто жуткая! И столько загадок, столько тайн, столько всякой удивительности!.

.

И он опять замолчал, не отрывая испуганных глаз от Генриха. И молчание всегда словоохотливого, импульсивно исторгающего из себя слова друга показывало яснее любых слов, каким страшным кажется Генрих. Генриху это даже понравилось. Плохой внешний вид соответствовал ужасу катастрофы. Генрих по-человечески порадовался бы, если б Андрей открыл в нем цветущую внешность: он тяготился болезнью, особенно в те первые дни на Земле, когда, возвращенный в сознание, еще не знал, хорошо ли пойдет выздоровление, и с опаской думал о будущем.

Сейчас каждая клетка тела ощущала возвращение здоровья, будущее было светло, скверный внешний вид уже не соответствовал внутреннему состоянию; он лишь свидетельствовал о глубине той ямы, из которой Генрих выбрался. Генрих, с удивлением поймав себя на этой мысли, ощутил удовольствие, что так напугал Андрея.

И он сказал шутливо:

– Насчет тайн и удивительностей промолчу.