Хроники острова Ноубл. Изгои

Сейчас же матросы судов, захваченных здесь непогодой, в основном играют в карты и кости, курят крепкий табак и рассказывают друг другу разные небылицы.

Одним словом – межсезонье…

В 1859 году сезон дождей в Перу затянулся. Близилось начало марта, на судах подходили к завершению ремонтные работы, у матросов заканчивались карманные деньги, а ливни всё не утихали. Лишь немногие смельчаки отваживались на короткие каботажные переходы в ожидании, что уже завтра ветер сменится, разгонит наконец обложные тучи и принесёт долгожданную осеннюю свежесть.

А в остальном февраль 1859 года в столичном перуанском порту Кальяо ничем не отличался от многих других дождливых месяцев.

Таверна шумела множеством голосов – портовый люд и пришлые посетители из соседней Лимы говорили на разные темы. Кто-то строил планы, кто-то обсуждал сделки, кто-то вербовал команду:

– …а я ему говорю, почему это по двадцать песо за фунт?! Дороже восемнадцати я не возьму!..

– …да нет уже в Калифорнии золота. Лет уж пять, как всё вымыли…

– …ты меня не стращай, у меня за кормой чисто.

Я тебе не фартук какой-нибудь – больше полудюжины ходок вокруг Чёртова Рога. По семь реалов за рейс салагам предлагать будешь…

– …и сколько можно тащить за собой якорь?[4 - Морской жаргон, означает – не иметь надёжного пристанища, скитаться.] Скоро уж тридцать лет почитай…

За каждым столом говорили о своём. В основном звучала испанская и английская речь, реже португальская и фламандская. За другими столами гремели игральные кости, где-то в густом табачном дыму визжали девицы, кто-то, уже изрядно приняв на борт крепкой виноградной водки, сипло пел нестареющие шанти[5 - Шанти (от фр.

chanter – петь) – поджанр народной английской музыки. Ритм песен помогал морякам поддерживать темп при работе с такелажем.].

В общем, обычный дождливый вечер в портовой таверне…

***

За небольшим столом недалеко от стойки хозяина в углу зала коротали время за игрой в кости четверо угрюмых моряков. Ничем особым от остальной массы посетителей они не отличались – те же полотняные матросские куртки, такой же устойчивый загар на коже, на руках наколки в виде розы ветров и парящих над волнами альбатросов.

В скупых фразах звучат те же морские словечки.

– Акулий потрох, снова пара. Совсем кости ложиться не хотят, – откинулся на спинку скамьи стройный смуглый испанец лет тридцати – тридцати пяти с утончёнными чертами лица.

По его манере держаться можно было с уверенностью сказать, что он в компании главный.