Хроники острова Ноубл. Изгои

– Никак сам Дейви Джонс водит твоей рукой, Джеки, – обратился он к худому ирландцу с глубоко посаженными маленькими глазками, тонкими губами и копной светло-рыжих волос.

На что тот только поднял бровь и пожал плечами.

Джеку Киллорейну везло всегда, в том числе и в кости. При этом он, казалось, совсем не заботился о том, как их сложить или потрясти перед броском. Бросал широко и небрежно, от чего кости рассыпались по столу, то и дело скатываясь на пол. Но у него иногда выпадали выигрышные комбинации даже без них.

– Опять у тебя фул[6 - Моряки играют в разновидность покера, в котором одновременно бросается пять костей; «фул» или «фул хаус» означает, что выпали три кости одного достоинства и две ? другого.], – раздосадованно проворчал самый крупный из четверых – грузный здоровяк с большим одутловатым лицом, мясистыми губами и бритым черепом.

Артур Браун, судя по произношению – американец, всегда очень тщательно готовился к броску, чем несказанно раздражал партнёров по игре. Но, по понятным причинам, возражать ему никто не решался.

Он всегда аккуратно складывал кости в стаканчик, сначала определённое количество раз тряс его левой рукой, затем правой, при этом что-то тихо приговаривая. И только потом аккуратно переворачивал стаканчик и сдвигал его, как он утверждал, на восток. В это время своими толстыми, как колбаски, пальцами он потирал серебряную монетку, висевшую среди множества других амулетов на шее в холщовом мешочке на верёвочке из конского волоса. При этом и монетка, и мешочек имели свою особую историю. Трудно сказать, насколько помогали ему в игре эти манипуляции, и помогали ли вообще, но он никогда не огорчался из-за результата, стоически переносил неудачи и сдержанно принимал выигрыш. Он был уверен, что его удача от него никуда не денется.

Четвёртым игроком был невысокий черноволосый юноша с большими карими глазами и смазливым личиком. Звали его Люк Гарретт. Играл он азартно, броски делал всегда по-разному, экспериментировал. Выигрыши и неудачи переживал эмоционально.

Везло ли ему? Наверное, больше да, чем нет. Но он был ещё в том возрасте, в котором везёт всем.

– Всё. Последний круг, – неспешно произнёс испанец и ровным спокойным движением уверенного в своей удаче человека бросил кости.

Он никогда не суетился. Точнее – если был трезв, то не суетился никогда. Поэтому всегда следил за количеством выпитого. Он считал, что на долю каждого отмерено определённое количество удачи.