Остракон и папирус

– Пойдешь в город, найдешь место, где толкутся поденщики… Выбери гребцов, человек десять. Плывем на Наксос… Смотри на руки – все пальцы должны быть целы, чтобы весло могли держать. Остальное не важно… Плата – драхма в день. Обратно на Самос пусть добираются, как хотят, не мое дело… Только одна через ворота не иди, пристройся к каким-нибудь женщинам. Иначе гоплиты привяжутся: кто такая, куда идешь… Поняла?

– Да, господин, – немногословно ответила долонка.

Потом спросила:

– Как гребцы попадут на корабль?

– В Скалистой бухте есть утес, похожий на клюв орла.

Я к нему подойду на закате… Если все в порядке, помашешь мне веткой. Пусть тогда прыгают в воду, мы их подберем.

Вскоре от гейкосоры отчалила легкая лодка, обтянутая промасленными бычьими шкурами. Проводив ее глазами, Батт направился на корму.

Пнул Формиона:

– Не передумал еще молчать?

Не отвечая, галикарнасец всматривался в сторону открытого моря. Внезапно его лицо просветлело. Батт повернулся – и оторопел. Из-за белой скалы на гейкосору летела пентеконтера с вымпелом Галикарнаса на мачте.

Весла с громким плеском вспарывали воду. От бронзового трезубца на таране разбегались буруны. На форштевне бешено таращила глаза нимфа с распахнутым в крике ртом.

– Приготовиться к тарану! – заорал наксосец.

Потом метнулся к чаше.

Разрезая канат кинжалом, мстительно бормотал:

– Не получите! Давайте, бейте… Пусть лучше утонет!

Кратер отозвался едва слышным мелодичным стоном. Батт остановился, не зная, что делать с пленником.

Может, воткнуть ему клинок в горло? Формион молча протянул к нему связанные запястья. Поколебавшись, наксосец рассек путы.

Рявкнул:

– Вали!

Через мгновение гейкосора сотряслась от мощного толчка. Удар пришелся в бок. Затрещала обшивка, завопили не успевшие выбраться из трюма киприоты.

Корабль приподнялся, заваливаясь вбок, словно буйвол, насаженный на рога соперником. Дав задний ход, пентеконтера с хрустом выдернула таран из дыры. Когда вода хлынула сквозь разодранные доски, гейкосора тяжело осела на поврежденный борт.

Канаты бешено заплясали над палубой. В весельных портах беспомощно торчали деревянные обрубки. Вода хлестала по трюму, заливала гребные банки, смывала корзины и тюки.

Чаша закачалась, но устояла. Тогда Батт навалился на нее плечом. Еще немного – и кратер пополз по палубному настилу, накренился, а потом, ломая планширь, рухнул в море.

Наксосец спрыгнул в воду. Бешено заработав руками, поплыл к берегу.