За рекой Гозан

Мадий расхохотался, довольный тем, что все-таки пробил чужака хоть на какое-то переживание.

– Да уж, – согласился кушан, усмешка так и не сползла с губ. – У вас тут не соскучишься.

Потом решил подыграть:

– Так что, с духами гор бесполезно бороться?

– Ну, почему? Можно их задобрить. Например, чтобы феи просяных и пшеничных полей не вытаптывали посевы, мы им жертвы приносим: на делянке разжигаем костер из можжевельника, бросаем в него топленое масло, хлеб… еще заклинания произносим. Вечи любят, когда для них козлят режут, тогда они селению помогают.

Если возле дерева, на котором живет лесной дух, оставить какую-нибудь вещь, ее никто не украдет. Надо не забыть его за это отблагодарить…

Тахмурес, которому надоело слушать байки про местную нечисть, огляделся и со знанием дела заметил:

– Хорошее место для засады.

– Это ты верно подметил, – согласился Мадий. – Мы тут частенько подкарауливаем караваны.

– Так вы разбойники? – придав голосу показную строгость, спросил Тахмурес.

– Нет, – поморщился бактриец, – никого не убиваем, просто скатываем сверху валуны или пальнем пару раз из лука, чтобы нас заметили.

Купцы сами останавливаются, поднимают руки и приглашают на переговоры. Они ведь не знают, что нас мало… Тем и живем.

– Значит, нам повезло, что заплатили за проход? – теперь уже с притворным испугом спросил кушан, пряча улыбку в усах.

Мадий оценил шутку.

– А то! Сейчас бы твоих людей рвали грифы.

Оба рассмеялись.

– Но ты учти, – оракзай посерьезнел, – впереди много перевалов, и каждый охраняется каким-нибудь племенем.

Денег-то хватит всем платить? Или будешь с боем прорываться?

– Там посмотрим, – Тахмурес сделал вид, что занят заточкой лезвия топора о камень.

«Ох, и фрукт этот горец! – подумал он. – Надо быть с ним повнимательнее».

3

Гермей поправлялся на глазах.

Наконец настал день, когда он смог самостоятельно выйти в сад, опираясь на палку из тисового дерева. Ему показалось, что за те две недели, что он вынужденно просидел дома, мир успел измениться.

Фисташки и миндаль все еще цвели: нежно-розовые и белые купола крон колыхались на ветру, наполняя воздух сводящим с ума ароматом. Небо стало выше и прозрачнее – до звона в ушах, горы словно отодвинулись дальше, а оштукатуренные стены построек сияли на полуденном солнце неестественной пронзительной белизной.

Он ждал Куджулу, которому отец послал приглашение на второй завтрак. Оба ойкета[58 - Ойкет – слуга, домашний раб в Древней Греции.