Жизнь Тузика Озейло. Перекрёстки

Спаниель повторил выстрел ещё раз. И ещё.

За забором на участке Тузика почуяли неладное. И, конечно же, началась возня. Зажглись лапные фонари. Саппи тут же спрятал оружие обратно за пазуху.

– Сеньор Фейдж, – услышал он голос одного из многочисленных алабаев, охранявших президентский особняк. – У вас всё в порядке?

– Да, благодарю, – отозвался Саппи, стараясь сделать так, чтобы его голос звучал как можно ровнее и спокойнее. – Всё хорошо.

– Нам показалось, мы услышали выстрелы. Как будто глушитель…

– Нет, что вы! – лучезарно улыбаясь, заверил их спаниель.

 – Это у меня поливалка сдохла. Вот с такими звуками. Ох, не вовремя! Как раз жара скоро пойдёт…

– Тогда ладно. – Алабай махнул лапой. – Доброй ночи.

Когда охрана Тузика ушла обратно вглубь участка, а свет их фонарей был уже неразличим, Саппи посмотрел на букет. Тот, слегка потрёпанный от трёх прилетевших в него пуль, продолжал лежать на асфальте как ни в чём не бывало.

«Может, там и нет никакой бомбы», – подумал Саппи и решился подойти к цветам.

К букету была приложена сложенная бумажка.

С юбилеем, сеньора Кастро! Долгих лет жизни!

Как можно больше светлых дней, самых лучших в мире коллег, успехов во всём. Продолжайте своё дело. Знаете, закончить его куда проще здесь, а не наверху. Там это уже никому не интересно. Доверяйте своему кузену. Он хороший пёс. Я помню, как он горевал, когда прямо из лап у него забрали его сердечного друга, Маркуса Берналя. Помню, как мы с ним говорили об этом, как я его успокаивал.

После всех его страданий в детстве это было для него ударом. Надеюсь, вы, сеньора Кастро, не запамятовали, как ваш кузен переживал, когда давным-давно на детской площадке Альфредо Мельгар ударил его игрушечным паровозиком. А они так играли, помните, даже какие-то «паспорта» имели. Нарисованные, конечно, ненастоящие, детские. Выдумщики были. Эх, светлое детство! В общем, кузен Ваш – святой пёс. Берегите его, ведь никого ближе, чем он, у вас больше нет. Долгих лет жизни вам, спокойствия и, главное, здоровья вам, дорогая моя сеньора Кастро.

Ваш искренне любящий руководитель

Обычная офисная бумага. Текст был напечатан на принтере. Никаких физических особенностей больше Саппи не обнаружил. Только опалённый край – след от пули.

Саппи запер ворота и в раздумьях шёл обратно в дом, переваривая странный текст.

Сеньора Кастро. Фейдж был знаком с одной. Пилар Кастро, работала в Следственном комитете, но не в их отделе.

Кузен.