Жизнь Тузика Озейло. Перекрёстки

Кто это? Уж не он ли, Саппи Фейдж, так горевавший, когда прямо с мясом из его лап был вырван Маркус Берналь, озейский маньяк? Сеньора Кастро должна доверять Фейджу? Или это сам автор письма намекал на своё доверие?

Альфредо Мельгар. Детский друг воображаемого кузена, который ударил его игрушкой. Паровозик. Поезд…

Саппи будто окатило ледяной водой. Взрыв в метро на станции «Площадь Сантьяго». Таинственные документы на имя Альфредо Мельгара, которые были найдены на месте взрыва. «Ненастоящие, детские». Неужели это намёк на то, что документы эти были фальшивыми? Автор был в этом уверен.

Ваш искренне любящий руководитель. Это Торрес, глава Следственного комитета и непосредственный руководитель этой самой Пилар Кастро. Вот, значит, для чего он её вообще упомянул. Кастро – собака, курирующая отдел экспертов-криминалистов. Именно она год назад выдавала результаты экспертизы найденных на месте взрыва документов. Именно её лапой было подписано заключение, что паспорт этот подлинный.

Продолжайте своё дело.

Торрес намекал, что доводить дело до конца куда проще, будучи псом живым, целым и невредимым. Поэтому он и сбежал.

Чай уже успел остыть. Но Саппи махнул лапой и стал пить холодный.

Как же он мечтал весь этот день вновь оказаться в кровати и уснуть! Но даже сейчас он не мог себе позволить этого сделать. На этот раз не из-за огромного числа дел, а ввиду собственного состояния. Голова распухла от переизбытка информации. Фейджу было обидно, почти до слёз, но в эту ночь сна ему вряд ли перепадёт хотя бы чуточку.

Сегодня он узнал, куда именно Торрес, бежав из города, поехал в первую очередь. Ещё час назад Саппи был готов прыгать от радости, что дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. А теперь этот проклятый букет и записка. Как же вовремя! Именно тогда, когда Саппи более-менее словил след исчезнувшего шефа, тот вдруг неожиданно объявился в виде букета. Странно это как-то всё. Но точно ли это был Торрес?

Саппи ещё раз перечитал письмо. И поверил. Ведь только Торрес, ну, может, ещё и Тузик знали, как Саппи Фейдж переживал по поводу Берналя и вообще всей грязи, открывшейся перед ним в тот день.

Как ему хотелось уйти из Комитета, как они с Торресом пили водку прямо у того в кабинете, как ротвейлер уговаривал его остаться. Наверняка, дабы вызвать доверие к своему авторству, ротвейлер упомянул в письме именно этот эпизод.

Торрес чётко дал ему понять, что знает что-то такое, за что его вряд ли оставят здесь в живых. Он сбежал.