Парадигма

А почему бы и нет? Армия в Мореше томится больше шести месяцев – тут со скуки скоро и блох в волосах начнешь считать.

– Дальше я не растерялся! Руками обхватил груди девицы, а третью сиську принялся ртом облизывать. Настрадалась, бедняжка, намучилась! Но я-то не промах – всю ночь мы, значит, кувыркались. А на утро деваха едва-едва от меня ушла – ноги не сгибались! И подружкам своим магичкам потом рассказывала, какой я… хм, молодец.

Парни занялись своими делами. Кто в карты уткнулся, кто, жуя кровяную колбасу, продолжил хлебать из бутыли дешевое вино, кто спать лег.

Лишь Рыжий внимательно слушает. Дурак!

– Здорово, когда в твоей деревне маги обитают, – пробормотал он.

– Ну… неплохо, – уклончиво ответил Хен.

– А что сам-то магом не стал?

– Из-за чрезмерно длинного члена!

Понимая, что его больше никто не слушает, Болтун встал с койки и направился к скособоченной двери казармы. Духота страшная, пот ручьем льет, да и вонища от трех десятков мужиков никуда не выветривается. Большое помещение заставлено кроватями и маленькими наспех сколоченными тумбами, постоянно приходится пробиваться через группки людей.

В первые недели было совсем тяжко: не сразу и вспомнишь, где спал вчера.

Рука легла на поясной мешочек. Всё добро – звенящие монетки – с собой. Даже когда по нужде ходишь, не расстаешься с ним – иначе никак. Охочих до чужих денег полно, тем более легче легкого что-нибудь свистнуть в казарме.

Хен остановился возле выхода, разглядывая Лысого. Тот, сидя на чурбане, бойко точит чуть кривое лезвие ножа о кремень, на лбу выступили большие капли пота, кончик языка ходит из одного уголка губ в другой.

Помыться бы ему, а то несет как от немытой жопы. Впрочем, и одежду бы не помешало постирать: на рубахе чернеют жирные пятна грязи и обеденной похлебки.

– Наверное, твой нож уже и сталь перерубит, – заметил Хен, улыбаясь.

Лысый хмыкнул, продолжая точить нож.

– Ты вообще в свободное время чем-нибудь занимаешься?

Молчание.

Скривив губы и удивляясь собственной настырности, Хен помахал пальцами у лица мужика.

Тот вскинул голову, зло бросил:

– Что тебе надо?

– Да ничего такого…

– Так иди себе дальше – не мешай.

И снова – вжик, вжик, вжик лезвием по точильному камню.

Хен толкнул дверь и вышел. Разгоряченную кожу остудил приятный теплый ветерок, ноздри обволокли запахи полевых трав и легкой вони города – странное и жгучее сочетание. Казармы прижимаются к разваливающимся стенам города.