Персонажи вокруг нас

Так происходило постоянно: если Вдохновение соизволило заглянуть в гости, то прочее было не важно, неотложные дела отодвигались на второй план.

Передо мной лежали десять страниц, исписанных мелким почерком, первый черновой параграф нового произведения. Начало положено, дальше станет намного легче.

В голове неожиданно мелькнула шальная мысль: «А ведь гостья появилась весьма кстати; странный, нелепый разговор с ней дал необходимый импульс к творчеству».

Перечитывая только что написанное, вдруг сообразил, почему разговор с незнакомкой показался тогда необычным и загадочным.

В конце беседы она радостно добавила, что у нас взаимовыгодное сотрудничество, имея в виду моё содействие и её помощь мне. Тогда я не придал значения словам, а сейчас отчётливо осознал, что она, без сомнения, помогла.

Сдвинувшись с мёртвой точки, я в конце концов преодолел двухмесячный творческий застой и начал хоть что-то сочинять.

Возбуждённый телефон внезапно запрыгал по столу, возвращая из туманных размышлений в прозрачную реальность.

– Как работа над романом, Сергей Юрьевич? Не забыли, через неделю последний срок сдачи главы? Договор ещё никто не отменял. Вы уж, дорогой мой, постарайтесь. Обязательства необходимо выполнять.

«Брюзга старая, даже не поздоровался», – подумал я, а вслух произнёс:

– Здравствуйте, Самуил Соломонович, ужасно рад вас слышать.

– Ну, ну… А мне нашептали, что вы в отчаянном пике, так сказать, в глубоком, гм… творческом кризисе? – продолжал гнуть свою линию неугомонный ворчун.

– Разведка жесточайшим образом ошиблась. Я почти закончил первую главу, передо мной 57 страниц убористым почерком. Осталось их причесать, и… – ответил я хитро, держа фигу в кармане.

Он минуту молчал, не веря своим ушам, потом задумчиво вымолвил:

– Да уж… Ну хорошо, хорошо, – и, не прощаясь, отключился.

Его можно понять: новый, ещё не написанный роман стоял в плане выхода на следующий месяц. Выплачивая мизерные гонорары и имея с продажи книг до 90% от прибыли, издательства нагло зарабатывали на авторах хорошие деньги. Выражаясь не литературным языком, они просто беспардонно доили их, как коров.

«Вот индюк жирный, клоп ненасытный, пень трухлявый», – подумал я и снова взялся за перо.