Приключения инопланетянина в России

С этими словами Михаил остановился, слегка прищурился и огляделся.

– Постой пока! – бросил он и быстрым шагом направился к груде мусора. Немного покопавшись в этой куче, Потапыч выудил оттуда пару стоптанных, но еще довольно крепких башмаков.

– На-ка вот! Примерь! По-моемому, сгодятся. И откуда такие неумехи только берутся? Свалился на мою голову! – посетовал Мишка.

Я с благодарностью натянул на свои ноги эту непривычную для меня обувку. Идти сразу стало легче.

Остаток пути мы проделали молча. Потапыч не приставал ко мне с расспросами.

Впрочем, здесь это, как я потом заметил, было не принято. Люди попадали сюда по-разному и совсем не хотели, чтобы кто-то лез к ним в душу.

Такой неписаный закон дал мне определенную передышку и возможность собраться с мыслями, а также время придумать свою собственную легенду, исподволь собирая информацию из разговоров моих новых спутников по жизни.

Снаружи жилище обитателей свалки представляло собой довольно жалкое зрелище. Основой его служил старый, но еще относительно крепкий строительный вагончик, к которому для увеличения жилого пространства были прикреплены полусгнившие балки и доски.

Выбитые стекла в небольших оконцах заменяли кое-как натянутые полоски полиэтиленовой пленки. А крышей служили куски ржавого кровельного железа, толи и шифера. Вход в это импровизированное строение был занавешен старыми выцветшими одеялами.

– Вот мы и дома, – оживился Потапыч. – Надо бы отметить твою прописку. Но что с тебя взять? Ладно, живи и помни нашу щедрость.

Потом рассчитаешься. У нас здесь все общее. Ребята, я думаю, возражать не будут. Сейчас поглядим, может чего и осталось после вчерашнего…

Мой провожатый с вожделением потер ладони, как-то странно сверкнул глазами и облизнулся. С этими словами он приглашающим жестом откинул одеяло и шагнул вовнутрь.

Внутреннее убранство лачуги соответствовало ее внешнему виду. Посреди небольшого помещения возвышался круглый колченогий стол, под ножки которого для устойчивости были подложены обрезки досок и кирпичи.

Вокруг стола в беспорядке расположились разномастные стулья и ящики, приспособленные под сиденья. Под столом валялись пустые бутылки и банки.

Вдоль стен и по углам на полу виднелись кучи различного тряпья, на одной из которых, широко открыв рот, спал какой-то небритый детина.

– Эй, Доктор! Хорош дрыхнуть! Ты так и смерть свою проспишь! – заорал вдруг Потапыч. – Вставай! Встречай гостя!

Доктором оказался мужчина неопределенного возраста.