Детектив: от рассвета до расцвета. Родословная в лицах

 – «Нет, я никогда ее не видел и даже не знал, что у царицы есть собака». (Далее Задига, заподозренного в краже собаки, приводят в суд, требуя объяснений, и он дает их.) «Я увидел на песке следы животного, и понял, что это следы маленькой собаки… Легкие и длинные борозды на песке подсказали, что у нее очень длинные уши. Под одной лапой песок был менее взрыт, и я догадался, что собака хромает».

Бальзака в «Мэтре Корнелиусе» (1831), «Темном деле» (1841), но прежде всего в статье «Этюды изучения нравов по перчаткам» (1830), где сидящая в салоне дама описывает характеры и истории членов собравшегося общества по их перчаткам.

Ничуть не худшую наблюдательность являли читателям герои Сэмюэла Джонсона и Бомарше (доктор Бартоло в «Севильском цирюльнике»), Джеймса Фенимора Купера (особенно незабываемый Кожаный Чулок), Бальзака в «Мэтре Корнелиусе» (1831), «Темном деле» (1841), но прежде всего в статье «Этюды изучения нравов по перчаткам» (1830), где сидящая в салоне дама описывает характеры и истории членов собравшегося общества по их перчаткам.

В то же время многие писатели трудились на ниве приключенческого романа, из которого детектив почерпнет динамику и резкость сюжетных поворотов. Особенно значимые фигуры в этом ряду – Уильям Годвин с «Калебом Вильямсом» (1794) и Эдуард Джордж Булвер-Литтон с романом «Пелем, или Приключения джентльмена» (1828).

Наконец, появились и первые мемуары первых профессиональных сыщиков, из которых самые яркие – воспоминания главы французской полиции безопасности Франсуа Эжена Видока, до государственной карьеры – вора и каторжника.

Да, к моменту, когда рассказ Эдгара По «Убийства на улице Морг» увидел свет, существовал достаточно обширный пласт литературы, содержащей элементы детектива. Но – элементы. Самого детектива – как жанра, как явления, – не существовало. Детективу еще предстояло родиться.

Глава 2

Пришелец

Ему казалось, что вокруг одни враги, жаждущие его смерти. Он рвался с койки балтиморской больницы «Вашингтон хоспитэл», и две сиделки едва удерживали его.

Лицо умирающего искажало страдание, губы шевелились, выталкивая бессвязные слова. Лишь дважды рассудок несчастного просветлялся. В первый раз он спросил супругу доктора Морана, осталась ли у него надежда. Добрая женщина ответила, что доктор считает его положение очень серьезным. «Я хотел спросить, есть ли у такого пропащего человека, как я, надежда в ином мире», – пояснил он.