Брать живьем! 1919-й

Да, вот она! Главный по обыску выписал прямо у меня за столом.

Начальник Угро взял в руку бумажку и вслух прочитал:

– «Явиться для разъяснений в бывший дом купчихи Овчинниковой на Коммунальной площади на второй этаж к товарищу Светловскому»… Ишь, шутник!.. Гражданин Терпугов, если вы не знаете, то Светловский это я. – Он сунул бумажку в карман. – И разъяснить я могу только одно: сегодня ночью вы, к сожалению, стали жертвой ограбления самочинщиков.

– О Боже, пропало добро! – обхватил голову одной рукой бывший купец.

Я тронул его за здоровый локоть.

– Вы сказали, что главным у них был высокий человек в длинном плаще. А черты лица у него какие?

– Да какие, обыкновенные!

– Глаза?

– Глаза как глаза, голубые, кажется.

– Особых примет, ну, там бородавок, родинок, наколок, не заметили?

– Нет, не заметил.

– Чем он занимался, когда вошел в дом?

– В зале за столом сидел все время.

Я подошел к столу, но ничего особенного я на нем в ходе осмотра не обнаружил.

Cветловский снова обратился к ограбленному с вопросом:

– Другие ряженные как выглядели, Павел Иваныч?

– Не приметил, они тут такой бардак учинили, что у меня голова кругом пошла.

– А понятые? Возможно, они нам что-нибудь расскажут.

Cтарик взлохматил волосы, задумался.

– К Галкиной и приставать не след. Как есть, деревенщина! Простояла здесь с выпученными от страха глазами, ничегошеньки не поняла. А к Алешке Будникову сходите. – Он прищурился и закивал головой. – Мне показалось, что он признал главаря, все на него косился да жевал губами.

Не обессудьте, ежели окажется, что это только мои догадки. Сам хотел к нему зайти. Он помоложе меня будет и пьяница, каких поискать.

Составив подробную опись украденных вещей, Терпугов проводил нас до тротуара и кивком головы указал на деревянный соседский флигель.

– Хибара Будникова!

Мы прошли к разбитой калитке с полустершейся надписью «Злая собака». Перекошенная конура была пустой: четвероногий сторож давным-давно исчез со двора.

Как и конура, обветшавший флигель производил жалкое впечатление. Крыльцо исчезло (видимо, пошло на дрова), само жилище лишь отдаленно походило на жилое. Тесовая крыша в двух местах провалилась, одно из окон было крест-накрест заколочено грубыми досками. Мы громко постучались. Тишина. Толкнули замшелую дверь, она со скрипом и приоткрылась. В сенях в самом неприглядном виде лежали чурки, грязные ведра, прохудившиеся кадушки.