История болезни. Том 1. Педиатрия

Только рот раскрыла, Федя на неё шипит:

– Тихо!

Маманя язык придержала, уши навострила, вперед смотрит. Нет поезда, не видно и не слышно ничего. Только ворона каркает.

– Федь, да нету там…

– Тише, говорю! Слышишь?

Опять прислушалась. Все те же дождь и ворона. Матушка в удивлении на Федю уставилась, а тот упорно что-то слушает.

– Что ты ваньку валяешь? Ничего я не слышу!

Федя выдержал паузу, дождался, когда ворона выдаст очередное "кар" и восхищённо прошептал:

– Людка Зыкина поёт!.

.

Наверное, кто-то из читателей возмутится: как можно так неуважительно о великой певице, которой уже нет в живых… Ребят, я ведь не зря несколько раз указал время действия. В конце шестидесятых Зыкина была в зените своей славы, её песни звучали со всех сторон.

А вспомнил я эту историю потому, что сейчас слишком часто говорят о всенародной любви к некоторым персонам, умершим или ныне здравствующим.

Как говорили когда-то в сети FIDOnet: отучаемся говорить за всех.

Баба Оля

Раз уж про войну вспомнили, расскажу ещё одну историю.

Работала на Московской Сортировочной баба Оля. Угрюмая, необщительная "на гренадера деланая" особа, предпенсионного возраста. Обращение к себе "тётя Оля" или "баба Оля" не терпела. Матушка по простоте своей душевной как-то окликнула:

– Тётя Оля…

Ольга тут же в ответ рыкнула:

– Какая я тебе тётя?

Матушка улыбнулась удивленно:

– А кто же ты?

Ольга только рукой махнула. Потом кто-то из бригады по секрету поведал, что Ольга "двуснастная": гермафродит, с мужским и женским комплектами половых признаков.

Вот уж воистину, как в песне "я и баба, и мужик"… Характер у Ольги был нелюдимый, держалась всегда особняком. Исключением была моя матушка, с которой у Ольги сложились полуприятельские отношения. Вот матушке баба Оля и рассказывала:

когда война началась, Оля с семьей жила в Рыбацком. Сейчас это очередной спальный район Питера, а ещё в семидесятых там самая натуральная деревня была.

Деревянные домишки, колодцы, огороды… Вот прямо на огороде Олиного дома устроили огневую точку – зенитку поставили. "Денитку", как баба Оля говорила… Рядом траншею выкопали, чтобы прятаться от бомбардировок. Только гражданским в траншее укрываться не разрешали, во время тревоги прятались в большом погребе.

Первое время "денитка" на огороде только смешила. Потом, когда налеты стали чаще и злее, стало не до смеха.