Однодневки. Они только открывают двери

Надо бы их разложить, но Семёна не покидало чувство, что новая его жизнь долго не продлится. Так коробки и остались стоять вдоль стены в комнате без занавесок. Семён делал чай, варил пельмени в том же чайнике, высовывался из кухонного окна, рассматривая пустую дорогу с редкими тусклыми пятнами фонарного света. Иногда думал начать курить, но в магазине у витрины с пачками сигарет впадал в растерянность и уходил без них. Пару раз спускался погулять на тёмный бульвар с чахлыми деревцами и вытоптанной землёй вместо газонов.

Растрескавшийся асфальт давно не чинили, не для кого: жизни на бульваре не было. Это столичные бульвары, к которым он привык, были всегда полны людей. Здесь, в маленьком провинциальном городке, люди не тратили время на пустые прогулки.

Сосед не появлялся, и Семёна это расстраивало. В городке он знал двух человек: Ивана Ильича, водителя скорой, и Бориса Борисовича, перепуганного соседа напротив. С Иваном Ильичом говорить было не о чем, он резко пресекал любую рефлексию, а Борис Борисович куда-то запропастился.

Но в тот вечер, когда Семён решился позвонить в квартиру напротив, сосед сам появился на его пороге с пакетом в руке.

– Меня вывозили на дачу, – сказал он, извиняясь. – Я не мог вам сообщить: я не знаю вашего телефона. Не помешаю?

В комнате он достал из пакета небольшую картонную коробочку.

– Я подумал, что одна кружка в доме – к одиночеству. Тем более вы мне её подарили. Вот, купил вам…

Семён открыл коробку, внутри лежала кружка с Карлсоном, влетающим в окно.

– Я искал что-нибудь с ангелом. Вы же, врачи, как ангелы: прилетаете, когда совсем плохо, спасаете жизни, но, представляете, в магазине ничего такого не было. Ангелы почему-то непопулярны.

– Я фельдшер, – поправил Семён.

– Это неважно. Карлсон, он ведь тоже прилетал, когда Малышу было плохо и грустно… Семён, – Борис Борисович тревожно заглянул ему в глаза, – я вас не обидел? Я не хотел сравнивать вас…

– Всё в порядке, – успокоил его Семён. – Пойду поставлю чайник.

Снова запищал пейджер.

Когда Семён вернулся домой после вызова, там было пусто. На расстеленном полотенце стояли две мытые кружки: с Карлсоном и Леопольдом.

В эту ночь удалось поспать всего пару часов. Вместо будильника снова разбудил экстренный вызов. Зевая и ёжась от предрассветного холода, Семён спустился. Скорая уже стояла под подъездом с погашенными мигалками. Хмурый Иван Ильич пожал протянутую руку.

– Сейчас вместе пойдём. Клиент, похоже, под наркотой.