Фальшивый джокер

Хотя что-то подсказывает, что нафига ей обратно? В фастфуде работать или в магазине на кассе стоять? Хотя это если на след погоня не нападёт. Но тогда… тогда и будет".

Громко сказал:

– Идём!

– А может не надо? – спросила дочка трактирщика.

– Надо, моя радость, надо, – грустно сказал не так понявший папаша. – Налей в кувшин две кварты пива. Хватит с них и одной посуды. Пари, дело святое.

– Вы выходите, а я сбегаю во дворец, пузырёк зелья големьего вам принесу, я быстрая, – нашлась красотка.

Но ей и догонять не пришлось. Саллик, куря трубку с ароматным всё-таки табаком, смотрел как в воротах стражники уныло и без огонька метелили гнома. И размышлял, что вот он, первый правильный инорасовый попутчик попаданца. Пока стражники отвлеклись на глотнуть пива, а гном сел, сплюнул кровь и пробормотал: "Хрен вам", спросил:

– А что случилось, любезнейший? И не знаешь ли ты путь… – тут возникла закавыка. А куда собственно путь держит маленький, но жаждущий разрастись отряд?

– Знаю, – кратко ответил гном.

– Я не сказал куда.

– А я все пути знаю, – усмехнулся гном. – И это ещё и часть ответа на твой первый вопрос. Ибо я знаю и куда посылать, и даже как туда пройти! Но не все ценят и предложенную цель похода, и даже подробно указанный маршрут. Ладно, не морщи мозги, я не только матерщинник, но и географ. Эти остолопы спросили, откуда я и куда, как будто забыли со вчера. А через жалких пять минут краткого экскурса в географию континента как взбесились, начали орать чтобы я шёл подальше.

Тут вернулись стражники, демонстративно разминая кулаки. Но изнывавшая, сжимая в изящных гвардейского размера ладошках пузырёк, дочка трактирщика не хотела ждать долгого развития событий и проворковала, обращаясь к здоровенному молодому румяному стражнику:

– Да пропустите вы их. А вечером приходи.

Пропустили. Старший поворчал немного в спины, но портить любофф напарнику не решился.

В ближайших кустах Саллик за полчаса распрощался наконец с назойливой пассией, получил флакончик големьего зелья, весело посмотрел вслед прошествовавшей в ворота красотке, распробовавшей любовь и готовой рвать устои, и махнул рукой идти.