Фальшивый джокер

Но необычное было не во вполне заурядном стаде скотов, а в занятии пастуха, а вернее, хозяина похоже. А пацан-пастух с длинным кнутом ковырял в носу рядом. Хозяин недалеко от дороги привязал между двумя деревьями небольшую, даже пожалуй маленькую, коровку. И весьма необычную – при вполне обычном окрасе, белая с чёрными пятнами, скотинка была весьма лохматая, длинношерстная. А в остальном обычная. Хотя ещё мелкая. И чистая! У обычных коров с чистотой вечно не очень, и дерьмо висит позади, да и вообще. А эта прям какая-то как ухоженная породистая собачка!

Ну и собственно тот, для кого это делалось – бык – стоял неподалёку.

Хозяин протяжно замысловато и матерно орал, что тёлка не даётся коровьей любви, а без этого ни телёнка, ни молока. Ну что сказать. Печальная сцена насилия над рождённой давать молоко и телят и стать стейком лет через десять. Хотя может и менее дорогим мясом. Стейки вроде и столько не живут.

Саллика поразило другое. Несчастная тёлка громко и разнообразно мычала, как будто говоря! А потом и повернула к путникам морду… и Саллик пошёл к месту безобразной сцены.

Глаза! Разумные, отчаянные и молящие о помощи, хотя и без надежды. Сказал:

– Я хочу купить эту тёлку.

Мужик остановил шоу. Тёлка затихла настороженно. Пастушок затолкал палец в нос на половину, одновременно открывая рот. Через долгую минуту крестьянин отелился:

– Восемь крон!

Столь же как и Саллик разбиравшийся в ценах на коров Барбак пробормотал:

– У меня пара империалов наберётся тебе взаймы, командир… сэр… Я вижу, что тебе надо… Потом продашь трофеи…

Пацан затолкал палец в нос почти до упора! Как говорится, до характерно щелчка! А рот разинул так, что если рядом стоять, то желудок можно увидеть.

Саллик уже даже начал кивать. Но более близкий к земле Ферг аж подпрыгнул, правда придержав висевшие за спиной лук в саадаке и колчан, заорал пьяно:

– Да ты сдурел! Да ей цена от силы крона! Да и то чересчур щедро. На базаре рупей сорок если очень повезёт. Нормально тридцать. Мелкая недоенная тёлка.

Вымя маленькое, даже не видно, такую не раздоишь, хоть сутками мацай. И порода не местная.

Аграрий почесал задницу, которой и затеял аферу, хотя ведь почти выгорело. Но не сдался. Изрёк степенно:

– Вымя большое, просто шерстью скрыто. И эта порода очень удоистая. Четыре ведра молока в день!.. Это если кормить плохо. А вообще пять. И даже шесть. И вес нормальный. Тыща фунтов! Но вам же не на мясо, – глянул на пастушка, спровоцировал его кивок.