Вулканы Серого. Бегущая по мирам – 7

 – Он и в… не влезет… А уж в горло!

– Ээээ… Лоя, давай ты… Ты там диссер пишешь про Стеллу… Ну и между вами девочками…

– Ладно… – помурлыкала Лоя. – Но я хочу взамен… О! Я тебя, Серый, искупаю в ванне на палубе! Как ты меня!

– Плохое сравнение, – пробормотал я под ржач. – Ты была чушкой, а стала чистюлей. А мне чушком становиться по результатам что ли?

– Чушка?! – притворно взвилась Лоя. – Да я тебе сейчас это сердце туда и засуну!

– Это Стелла… подумала… а я озвучил! – рассмеялся я. – Ей и засовывай! Стелла, быстро назвала её чуш… Ну!

– Если уж будете засовывать, то мне будет приятнее, если это сделаешь ты, Серый, – потупилась мелкая каменная заразка.

Я посмотрел на нависавшую, закрывая полнеба, громаду вулкана, сердито сказал:

– Вот смотри, Вулканыч, ты накосячил! Сотворил чёрт-те что! А мне расхлёбывать! Вернее затыкать! Вернее втыкать!

Тяжкий грохот стал мне ответом, и он не замолкал, а перекатывался… Земля мелко задрожала. Кто-то дико заорал про извержение. Первое за сто двадцать веков.

Кто-то завыл. Началась паника. Я схватил Стеллу, интуиция уже подсказала… Даже смотреть место для размещения было некогда… Повалил мелкую каменную монстрочку на землю. Крикнул:

– Вазелин!

Испуганная Дора подала мне уже смазанное сердце. И баночку. Я зачерпнул. И… Да уж, ну и визг умеет издавать Краповая Береточка! Но только пока горло свободно. Но затолкал! Жить захочешь не так раскорячишься! И через рот затолкал, а не как все ожидали. Я достал подзорную трубку и завершил операцию, ею и пропихивая, и посматривая, с удивлением увидев и полость на уровне груди.

Я вытер пот со лба, сказал:

– Сигару! И да… Прямоточного двигателя не будет… Желудок готов, кишки изгибаются. Ну ты, каменная засранка, и даёшь, как ты это делаешь?

Ответом мне был хрип, ибо подзорная трубка в горле говорить мешала.

– Так и будешь ходить, слово серебро, а молчание золото, – усмехнулся я, услышал нарастание начавшего было утихать грохота и быстро пояснил. – Надо ещё проверить, как вошло, как заработало, как бьётся!

Нормально вошло.

Отпущенная Стелла встала и, отплёвываясь маслянистой кровью, отошла от меня, размазывая слёзы, сипло всхлипнула:

– Дора, послушай. Бьётся?

– Бьется, – усмехнулся я. – Я это и смотрел.

– Ты… Да ты! Ты злой! – разревелась каменная ронка. – Так грубо! И так больно!

– Зато быстро… Не взлетели, – ласково улыбнулся я.

Все ошарашенно смотрели на меня. А я смотрел на море и курил сигару. Держа подрагивающей рукой.