Император из стали. Стальная империя

Вы начали рассказ с диверсий на верфях, хотя правильнее было бы сообщить о полностью провальных покушениях 1900 года в Ливадии, Тифлисе и Баку, о бездарно проигранном мятеже, про потери среди преподавателей школы тайных революционных операций, чью работу мы до сих пор не можем восстановить, об этом нелепом покушении на Боголепова, в результате которого мы едва не лишились нашего единственного агента в лейб-жандармерии. Я уже не говорю о ваших планах взять в заложники семью царя прямо в Зимнем дворце, о которых каким-то образом стало известно полиции.

Вы так и не выяснили, где течёт? Не многовато ли провалов на единицу времени, сударь?

Огинский стоял перед Львовым, чуть наклонив голову, и на его лбу дрожала крупная капля пота… Перед глазами плыли красные волны, как будто в летний солнечный день задернули плотные малиновые шторы, и солнечный свет пробивался сквозь них неравномерными полосами.

– Не вам меня учить, – чётко разделяя слова, с силой протолкнул их сквозь плотно сжатые зубы Михаил Николай Северин Марк, – я тянул это ярмо, когда вас еще нянечки выгуливали!

– А я и не учу, – пожал плечами Львов, – я лишь довожу до вашего сведения оценку вашей работы и предполагаю, что нам с вами больше не по пути.

– Ну и проваливайте, – Огинский уже терял контроль над собой, и ему было всё равно, как отнесутся к его словам окружающие, – идите на все четыре стороны.

А у меня и так дел по горло. Мои друзья в Америке, откуда я только что вернулся… Германия… Они помогут мне довести дело до конца…

– Нет, милостивый государь, ошибаетесь, – сочувственно вздохнул Львов, демонстративно пропуская мимо ушей хамские выпады собеседника, – идти на этот раз придётся вам. Я тоже побывал и в Новом, и в Старом Свете, беседовал с теми же людьми на те же темы… – Львов повысил голос, и речь его тоже приобрела металлические оттенки.

 – И ваши братья по ложе «Великий Восток», и мастера из «Бнай-брит» уполномочили меня уведомить вас, что их не устраивает бестолковая затратная возня претендентов вокруг престола. А зная вас, никто не будет предлагать вам стать республиканцем.

– И что теперь? – задал глупый вопрос Огинский, слыша свой голос так, будто он звучит в пустом зале.

– Теперь Фальком будет кто-то другой!..