Чужая жизнь

***

– Слышь, Степка, – раздалось над ухом горячее шептание Федора, – а я вить знаю, об чем ты сейчас думаешь. Об Зойке.

– Я думаю об том, как выжить, – буркнул в ответ Степан.

– Вот потому про это и думаешь, что про нее думаешь.

– Ты б помолчал, – снова отмахнулся Степан, – мне тащить тебя и разговоры говорить несподручно.

– Так ты брось, чего тащишь?

– Вот и брошу, – Степан остановился. «В конце концов, – подумал он, – Федька обнаглел окончательно, видать, перед смертью, почуял ее, вот и страх потерял.

– Ну, че стал? Бросай, – продолжал подначивать, желающий откровенности, Федор.

Степан грубо стряхнул его на землю, Федька от боли чуть ли не взвыл.

– Ты этого хотел? – тяжело дыша, спросил Степан.

– Да. Этого. – Кривя улыбку, ответил Федор. – Думаешь, не знаю, что ты задумал? В Еловку ты один пойдешь, я знаю. Меня ты либо тут кинешь, либо бульбашам оставишь, чтоб они меня полицаям сдали.

– А что я еще сделать могу? – огрызнулся Степан. – Я ж не доктор. Я ж тебя не вылечу.

– А и был бы доктором, так лечить бы не стал, – был ответ Федора, – ежли б ты меня и вылечил, то Зойка тебе б не досталась. Ну, что?

– А ничего. Я тебя, Федор, убивать не буду, потому, как греха боюсь. Потому и не бросил пока, но ты уже не жилец. Так что Зойка все равно по-честному моя будет.

– По-честному, значит? – переспросил Федор.

– По-честному, – подтвердил Степан, – а тебя я оставляю не по подлости своей, а по твоему, значится, желанию.

Степан встал, отряхнулся, поправил пилотку, ощупал за ремнем нагретый телом Вальтер.

– Ну, прощевай, что ли, земляк, пора мне.

– Постой, – раздалось у Степана за спиной, он обернулся. Федор, собрав оставшиеся силы, навел на него винтовку, заряженную последним патроном, которую Степан не стал забирать с собой, оставляя Федьке как последний шанс покончить с мучениями, но тот рассудил иначе.

– Я подохну, – прерывисто прошептал он, – и ты, гнида, тоже здесь сдохнешь, а в Еловку я тебя не пущу, – он передернул затвор.

– Что это? Мне показалось? – вместо испуга перед угрозой смерти, Степан вдруг повернул ухо к северу. – Что это было? – переспросил он.

– Кочет, кажись, – опуская винтовку, ответил Федор.

***

Отряд Гольца попал в засаду в середине июля недалеко от Слонима, переходя реку, которая на потрепанной карте значилась как Щара.