Чужая жизнь

И все, сидели б мы сейчас не в лесу под колючей елочкой, а в лагере для пленных за колючей проволокой.

– Да-а…, – согласился с другом Федор, – энто так, а вот все равно мы в чужом лесу, без жратвы, без оружия и даже без обувки. Так что, может, он нас ночью-то и спас, только чтоб днем нас те же самые полицаи и повязали.

– Нет, – решительно отрезал Степан, даже сел при этом, – я твердо решил до Еловки дойти, чтоб не случилось.

– Не загадывай, Степка, – гиблое дело. Случиться-то как раз всякое может, да и сдохнуть по дороге еще до хрена возможностей представится.

– Вот ты и сдыхай!

– Нет, брат, мне тоже в Еловку надо, – не согласился с таким «предложением» Федор, и тут же больно уколол друга: – Меня там, ох, как ждут!

На это Степан ничего отвечать не стал – возразить было нечего, а соглашаться с этим утверждением ему совершенно не хотелось.

***

После разговора с невесткой, старуха в платке вернулась в свой дом, потом, держа в руках что-то, завернутое в полотенце, через калитку, которая за сараями соединяла соседние дворы, проникла во двор, за которым особенно пристально наблюдал Степан, поднялась на крыльцо и скрылась в доме.

Через полчаса она вышла. И все, других проявлений жизни обитателей крайнего дома отмечено не было.

Степан, сопоставляя все увиденное, делал выводы: в крайней хате живет молодая баба, дите у нее малое совсем; баба эта либо больная, либо еще от родов не оправившаяся, потому как сидит все время в доме, а старуха, которая ей может тоже свекровь, а может и мать, поесть носила.

Мужик у этой бабы есть, продолжал анализировать Степан, потому как, если б не было, мать бы ее с малым дитем в свой дом забрала бы, однако ж, мужика этого не видать, дома его сейчас нет. Где ж он может быть? Вот у той, что по воду ходила, известно где – в «мендатуре», стало быть, этот там же, тоже – полицай.

«Да, это я удачно вышел, – подумал Степан, – прям на осиное гнездо. С этими не договоришься». Он зло сплюнул. План, который он изначально имел – договориться полюбовно, чтоб его накормили, снабдили крестьянской одеждой, едой, возможно обрезом с патронами, а взамен забрали раненого Федьку, с которым пусть делают, что хотят – не годился.

Придется, как он и обещал Федору, «раскулачивать». Вопрос только: кого и как? Оставалось сидеть в засаде и наблюдать. Нужно дождаться, когда вернутся молодые мужики-полицаи, прицениться к ним, что из себя представляют, а потом уже выбирать, в какой двор идти.