Чужая жизнь

Утром, 23 июня, когда маленький отряд лейтенанта Куприянова вышел из лесу на пыльный полевой проселок, чтобы пересечь его и нырнуть в следующий лесной остров; вдруг, из-за поросшего лещиной поворота раздалось характерное тарахтение и почти тут же на поле выскочили один за другим три немецких мотоцикла. Раздались автоматные очереди. Уйти удалось только четверым, и снова Степан и Федор оказались везунчиками.

***

«Да, отбегался Федька, – мысленно повторил Степан. – Оно, конечно, свой, односельчанин, как говорится, да только может оно все и к лучшему, так-то будет.

Тапереча мне прямой ход – в Еловку! Оно хоть и немец кругом, да хватит уже, навоевался. Вот только б до хутора какого добраться, чтоб Федьку сдать, да подъесться малость перед долгим путем, опять же одежонкой какой крестьянской обзавестись. А то, ведь, в форме до Еловки вряд ли дотопаешь. Правда, люди тут – в Белорусском полесье больно злые, не то на Советскую власть люто обиженные, не то просто характера такого вредного. Да только я ж им – не Советская власть. Хоть и одежа на мне красноармейская, а только ж я не по своей воле туточки в их лесах оказался. Если копнуть, так я ж такой крестьянин, как и местные, и мне от советской власти тоже большой радости не предвидится. Я помню, хоть и пацаном был, как до тятьки моего пришла комиссия; либо в колхоз ступай, а добро все по своей воле сдай, либо готовься всей семьей в Сибирь, как кулацкий элемент. А Зойкиного дядьку таки сослали все же, так и сгинул со всем семейством. Да, Зоя-радость тапереча девка свободная, – Степан снова окинул оценивающим взглядом осточертевшего Федора. – А раз оно так, то, чем я не жених, наоборот, самое – жених. Покуда я до Еловки-то доберусь, то уже и войне край придет, и в Еловке новый порядок будет. Ну, так я не против, я только – за. Мне, ежели разобраться, лучше власть немецкая, чем советская, землю опять же взад повертают, вот и выйдет, что батя мой – Полуян Андрианыч – самый первый хозяин на селе окажется, а я егойный единственный сын. Отчего ж не пойти Зойке за меня? Очень даже интересно ей за меня выйти будет. А об Федьке я ей и вспоминать не позволю. Вот так-то вот получается. Так что главное на хутор выйти, а там договорюсь как-нибудь. А не договорюсь, так у меня аргумент имеется, – Степан вытащил из кармана блестящий немецкий Вальтер, доставшийся три дня назад, – а к аргументу еще два патрона прилагается. Не захотят бульбаши проклятые по мирному, возьму, что мне надо, силой.