Рай и ад. Книга пятая. Рассказы перенесших клиническую смерть

У меня было достаточно много тяжелых ситуаций в жизни. И мужа я хоронила в 2014 году, он от онкологии умер, и много всего было. Если вдруг у меня опять в душе образуется это: «не по моему, не так, как я хочу!», или наоборот: «все пропало, жизнь не удалась!», у меня в голове опять этот Свет говорит: «ты же помнишь, для чего тебя оставили жить на Земле?!»

Рассказ третий (сорок шестой с начала серии)

Вадим, 30 лет

(Россия, г. Омск)

«Я употребляю наркотики уже около 13 лет. Сейчас нахожусь в ремиссии, верующий человек, служу Богу.

Но около четырех месяцев назад со мною произошла такая история.

Я шел ночью по городу и подобрал пакет со спайсом (курительной смесью). Я взял оттуда очень малую дозу. Я его давно курил и много перепробовал. И курнул.

И я потерял сознание. Сейчас я больше хочу обратиться к тем людям, кто не верит в Бога. Я употребил этот наркотик и потерял сознание. Сначала я почувствовал «дурной кайф» (передозировку). Но потом мне стало немного легче, и я почувствовал, что умираю.

Знаете, я не зря сказал, что употребляю наркотики 13 лет. За эти годы у меня было много передозировок, много тяжелых случаев. Мне мама много раз вызывала «Скорую». И за эти годы я все-таки научился отличать передозировку, дурное сознание, галлюцинации, от того, что происходит в реальности.

Смерть – это очень тяжелое чувство. Я начал умирать и почувствовал, как смерть меня поглощает. С кончиков ног и поднимается все выше. Это неописуемое чувство, я не могу вам его описать, но поверьте мне: это очень страшное чувство.

Я ничего сильнее в своей жизни не переживал.

Никакие ломки, ничто в жизни не сможет с этим сравниться. Никакая утрата близких или родственников. Мы думаем, что есть чувства и тяжелее, но тяжелее ничего нет.

Мои глаза были немного приоткрыты. Перед собой я видел троих людей. На тот момент я, может, и не мог сосчитать, сколько их, но я видел одного или двух человек. Я слышал, как мне кричат:

– Парень, ты что курнул? Ты чем там укололся?

А я не мог ничего выговорить, хотя находился еще в полном сознании.

Дурман, как будто кто-то щелкнул пальцем, и он куда-то исчез. Это чувство смерти, оно немного сравнимо с онемением. Вот хоть я и так лежал, и не мог ни пальцем пошевелить, и ни вымолвить ничего, но мне хотелось заорать: «помогите! Помогите! Спасите!»

Но я не мог этого сделать. Я не мог этого сделать языком, да, но и не мог этого даже сделать, сказав про себя.