Выше Севера – там, где Юг

Вы сами ближние. А Архангельск пока закрыт. Сильный боковой и снег.”

Но Макс уже принял решение и бросил Федору: “Слышь ты, ас низшего пилотажа, быстро отвязывай предкрылки!”

Фёдор вздохнул и затрусил к «кукурузнику».

У избушки аэровокзала взвизгнула рессорами буханка с красными крестами на боках. С неё грузно свалилась в снег фельдшер Марьяна и тут же закричала на всю взлётку своим высоким голосом: “Давайте скорее, я в самолёте принимать ребёнка не хочу!”

Уже минут пятнадцать Максим пытался обойти снежный заряд и подкрасться к аэропорту Архангельска с разных сторон.

“Федька! Чему тебя учили в твоей ЦПШ. – Зло шипел вспотевший Макс. – Поднырнем до сдвига, сбросит нас метров на 40. Твоя мама мне, если тебя разобью, не простит.”

“Тогда может сверху! По крутой глиссаде!” – Не унимался Федор.

“Сверху-снизу это ты своим “стюардессам” предлагай, а на сверху у нас не ТУ-154…Чёрт, уйти то некуда. Не дотянем. У нас топлива на час. Остаётся ещё раз круг дать. “ – Соображал, не отводя взгляда от приборов, Максим.

В тесную кабину засунулась Наташа: “ Эй, мужики, когда сядем? У неё уже воды отошли, сейчас начнётся.”

Максим быстро глянул её сторонки снова уткнулся в приборы: “В течение часа сядем. Не подождёт?”

Наташа хмыкнула и прокричала прямо ему на ухо: “Ты это малому скажи! Мне нужен кто-то из вас.

Максим кивнул Фёдору: “ Иди ты.”

“А почему я?” – обреченно откинулся Федор.

“Потому что садиться будем по приборам со сдвигам ветра. А ты не потянешь. Это мой приказ!” – не глядя на второго пилота отчеканил Максим.

Федя сбросил шлемофон и покорно вывалился из кабины за Наташей. Внезапно она вернулась и снова нагнулась к Максиму: “ Ты уж постарайся помягче, Макс.”

Максим кивнул и который раз запросил Талаги: “

– Пятнадцатый. Санитарный рейс. Запрашиваю посадку. На борту роженица. Срочно. Прошу скорую.”

Сквозь хрипы отозвался диспетчер: “Пятнадцатый. Посадку разрешаю. Всё на пределе. После тебя закрываюсь.