Видьмак с Прикарпатья

 – Загляните-ка лучше себе в душу! Прежде чем исцелять других, исцели себя сам! А ты, мама, если не можешь видеть очевидное, то, хотя бы не будь такой категоричной.

Игорь Александрович вместе с его мамой с удивлением смотрели, как мальчика будто бы кто-то подменил.

– Доктор, он таким никогда ещё не был. Я сама своего сына не узнаю. – Наталья обращалась к доктору, а сама смотрела в глаза сына. Что она там прочитала, и что имела в виду, Игорь так и не понял. Но дальше она стала рассказывать всё более и более откровенно.

Вернее даже, не откровенно, а правдиво. – Но ты, сынок, прав в том, что очевидного не видеть нельзя. Знаете, доктор, а ведь Петя был прав, ночью было очень страшно идти домой одной. Всё начиналось возле дома Парасюка. Старые люди рассказывали, что раньше электричества не было и приходилось по вечерам обходиться керосиновой лампой или свечами. А это, скажу я вам, дорогое удовольствие для нищих сельчан. И вот, местный сапожник приноровился работать по вечерам. И где? Возле умершего односельчанина. Стоит, кому то умереть, как наш сапожник тут как тут. Хоронят у нас в селе на третий день. И до похорон в комнате, где стоит гроб с умершим, постоянно горят свечи, много свечей. А надо сказать, что люди в нашем краю верующие. Православная вера в нём сильна, всегда возле умершего с вечера и до утра находятся люди и читают молитвы. А теперь представьте себе, что рядышком сидит сапожник и занимается ремонтом обуви. Долго односельчане терпели это безобразие, но сказать в глаза нарушителю порядка никто так и не осмеливался. Потому что каждый имеет право провести односельчанина в последний путь. И вот старый Парасюк решил проучить земляка. А надо сказать, что жил он тогда один, жена умерла, а дети отделились и построились рядом. И вот однажды слышит наш сапожник новость, что старый Парасюк умер. Схватывает он свой инвентарь сапожницкий и спешит туда. Яша знает, село у нас довольно большое, с одной горы до другой можно дойти лишь часа за три. Поэтому, когда сапожник дошёл до нашей улицы, уже был поздний вечер. Возле умершего сидело пару соседей, и кто-то из его детей. Привычно разложив свой инструмент, сапожник принялся за дело. Один за другим все тихонько вышли из комнаты. И в этот момент у лежащего в гробу Парасюка свесилась рука. Не глядя, сапожник поставил её на место, и продолжал себе спокойно трудиться дальше. Рука снова свесилась из гроба, сапожник опять её положил на место.