Оставшийся в Раю

Так это море, воскликнул он во весь голос, а край Света это берег! Мама с удивлением пожала плечами и ничего не ответила. Всё оказалось до смешного простым. Часть полётного маршрута пролегала над морем, по цвету сливающимся с безоблачной небесной синевой, которое он по детской наивности и принял за ужасную бездну.

Освободившись от нахлынувших воспоминаний, Иванов поймал себя на мысли, что сидит и улыбается в иллюминатор.

– Бекас, ты так и не сказал, зачем нас к арабам так срочно отправили?

Иванов обернулся на голос, пытавшийся перекричать гул двигателей.

Это был Рокот.

– Не знаю, информации никакой, даже в общих чертах. Задание получим по прибытию.

– На Ближнем Востоке мы в этом году ещё не участвовали – добавил Рокот.

– Зато в прошлом дважды умудрились!

Закончив короткий диалог, Бекас положил голову на подголовник и снова закрыл глаза в надежде ещё раз уснуть.

В лобовое стекло пилотской кабины было видно, как на горизонте медленно вырисовывалась береговая линия.

Её размытые очертания, местами, ещё терялись в лучах невысокого вечернего солнца, но с каждой минутой становились всё отчетливее. Каспийское море постепенно оставалось позади, наступала очередь горного Ирана.

– Командир, есть вибрация второго двигателя! – прозвучал в наушниках тревожный голос бортинженера.

Взглянув на панель контроля работы двигателей, и увидев светящуюся надпись «Повышенная вибрация», Бабич обратился к бортинженеру:

– Слава, есть соображения?

– Пока нет! Двигатель работал без нареканий.

– А эксплуатационный ресурс?

– Это новый двигатель! Ему ещё летать и летать – бросил в ответ инженер.

– Четыре месяца назад на предыдущем движке выявили неустранимый дефект, после чего его сняли и заменили на новый – продолжал он.

– На нём не то, что эксплуатационный, но и межремонтный больше, чем на трёх остальных!

– А общий налёт?

– Меньше восьмидесяти часов.

– Датчик врёт? – мысленно успокаивая себя, предположил Бабич.

Отключив автомат тяги, и положив руку на рычаг управления второго двигателя, он потянул его назад, плавно уменьшая обороты.

– Обороты второго семьдесят пять! – сообщил экипажу он.

Табло «Повышенная вибрация» продолжало светиться.

– Нет, похоже не датчик – опустив взгляд на приборы контроля и заметив едва уловимое подёргивание стрелки указателя давления масла, вновь мысленно констатировал Бабич.

Тревога в экипаже нарастала.