Оставшийся в Раю

Стойкое предчувствие неприятных событий висело в воздухе, когда ожидаемо, вспыхнуло очередное аварийное табло.

– Командир, горит табло «Опасная вибрация» – мгновенно доложил Соколов, заметив изменения в индикации.

– Двигателю малый газ, экипаж, приготовиться к выключению второго двигателя! – приказал Бабич, убирая его РУД в крайнее заднее положение.

Руки лётчиков замелькали в разных направлениях, быстро манипулируя бесконечным множеством кнопок и тумблеров, подготавливая бортовые системы к работе в нештатной ситуации.

Дождавшись команды командира, бортинженер перевёл рычаг выключения двигателя в положение «Останов».

Последовавший короткий низкий звук турбины, резко замедляющей своё вращение, неприятно резанул по напряженному слуху всех обитателей кабины. Одновременно уставившись на панель контроля, лётчики с волнением наблюдали, как падали в ноль стрелки приборов и загорались один за другим аварийные индикаторы.

– Игорь, доложи об отказе и запроси снижение до семи двести.

С таким весом и остатком топлива мы не сможем оставаться на десяти тысячах.

Соколов на английском языке запросил диспетчера.

– Семь тысяч двести разрешили, дождавшись ответа с Земли, объявил он через минуту.

Бабич перевёл самолёт в режим снижения высоты.

– Олег – обратился он к штурману.

– Расстояние до КПМ?

– Порядка тысячи двухсот.

– Это около двух часов, большую часть прошли, включая море. Возвращаться не будем, тянем в Хмеймим.

Озвучил принятое решение командир.

Не сговариваясь, на несколько секунд все замолчали, и в наушниках воцарилась тишина. Каждый думал о чём-то, о своём.

Первым молчание нарушил штурман.

– Командир, сто метров до горизонта.

Бабич посмотрел на высотомер и, наклонившись к автопилоту, установил задатчик вертикальной скорости на нулевое значение. Автопилот послушно выровнял самолёт, а стрелки высотомера замедлив движение, вскоре замерли на отметке семь тысяч двести.

Скользя взглядом по безжизненным приборам контроля неисправного двигателя, Соколов думал о том, что могло бы произойти, если бы командир промедлил и не выключил его вовремя. В памяти всплыл трагический случай из собственной курсантской юности, произошедший с его однокашником на третьем курсе лётного училища. Тогда, во время самостоятельного полёта на учебном L-39, из-за отрыва лопатки турбины полностью разрушился двигатель.