Бог жесток

– Поймите, я задаю эти вопросы не из праздного любопытства, – сказал я, что есть сил отгоняя жуткое видение. – Сведения нужны для поиска мальчика.

– Да, поиска мальчика… Ищите… Только чем могу помочь я?..

– Давайте для начала пройдем в дом. – Я предпринял робкую попытку к сближению.

– В дом?! – испуганно воскликнула Зоя Алексеевна. – Зачем вам нужен мой дом? Там не осталось ничего ни от Лены, ни тем более… Она убежала отсюда пятнадцать лет назад, едва закончив школу. И с тех пор ни разу не навестила меня. Я узнала, что у нее есть ребенок, вместе с известием о ее смерти.

– Вы не знаете, кто отец мальчика?

– Отец мальчика?

Я уже свыкся с ее манерой переспрашивать и повторять мои слова.

– Я не знаю этого. И не стремлюсь узнать.

– Но ведь что-то толкнуло вашу дочь сбежать из дома?

– Вы говорите о моей дочери? О моей дочери Лене?.. Она была просто неблагодарной… Неблагодарной и глупой, как все подростки ее возраста…

– А не было ли другой причины? – отважился я.

– Другой причины? – Зоя Алексеевна смотрела куда-то вдаль, мимо меня.

 – А какая может быть еще причина? – шелестели ее безжизненные губы. – Они все неблагодарны и глупы… И еще жестоки к людям, их растившим…

– Нет, причина гораздо проще, – перешел я в наступление, уже не думая о последствиях. – Если я не ошибаюсь, Лене в момент побега было шестнадцать или семнадцать лет. А девушки в этом возрасте уже активно интересуются противоположным полом.

Она не закричала. И не захлопнула дверь перед моим носом. Но ее слова, произнесенные так же тихо и ровно, обожгли мой слух.

– Хотите сказать, что все они шлюхи?

– Это неправильное слово, – осторожно ввернул я. – Если молоденькая девушка и идет по рукам, то делает это не вполне сознательно. И очень сильно страдает от каждой такой связи. А в глубине души все равно мечтает о принце и о том, что называется «большим и светлым».

Зоя Алексеевна недоверчиво выслушала меня.

– Я вам не верю, – ответила она. – Вы судите обо всех по себе. И защищаете разврат, потому что сами не упустите такой возможности.

В шестнадцать лет они уже могут отвечать за свои поступки, и те сучки, которые прыгают из койки в койку, поступают так вполне осознанно.

– Ну, раз так, то в них течет испорченная кровь, – сдался я. Общение с Зоей Алексеевной стало совершенно невыносимым.

– Испорченная кровь?.. – Женщина задумалась с приоткрытым ртом. – Нет, в ней не было испорченной крови. И она никогда не была шлюхой. Всего лишь неразумным ребенком.