Бог жесток

И слишком доверчивой к людям…

И я заговорил. Мне не нравился мой голос. В нем не было сочувствия, лишь холодный расчет и торжество охотника, загнавшего жертву в угол.

– Лена убежала отсюда не одна. Не отрицайте, Зоя Алексеевна, это пустое. Всегда рядом с юной девушкой найдется какой-нибудь парень. И все начинается вполне безобидно: с прогулок под луной и первых поцелуев. Так было раньше, так будет впредь. Вспомните себя и постарайтесь понять свою дочь хотя бы… хотя бы после ее смерти…

Я больше не видел перед собой чудовищного монстра.

Я видел вполне обыденную картину. По рыхлым, измятым щекам женщины, оставляя влажные бороздки, текли слезы. Голос ее звучал по-прежнему тихо, но безутешно горько.

– Она… Леночка… всегда росла глупой девчонкой… И никогда не слушала меня… Считала себя слишком взрослой и умной… А в результате… Ее соблазнил и увез отсюда парень, старше ее на десять лет… Влюбилась, и ей ничто… А какой позор мне… матери…

– Кто он такой? – ухватился я.

– Он?.. Не знаю… Откуда мне знать?.

. Она всегда мнила себя слишком самостоятельной… И ничего мне не рассказывала…

– Этот парень мог быть отцом Саши?

– Отцом Саши?.. Отцом Саши мог быть кто угодно… Прошу, не мучьте меня больше… – И она, ухватившись за скобу двери, потянула ее на себя.

Какое-то время я все же удерживал дверь, что-то оживленно говоря. И будто вознагражденный за свое упорство, вновь услышал голос женщины, напомнивший мне шелест отживших осенних листьев.

– Я всю жизнь проработала в школе, воспитывала детей.

У меня много почетных грамот и даже медаль… Но что они мне?.. Меня не навестил ни один мой ученик… Никто из тех, кого я выпустила в большую жизнь… И пусть. Зачем обижаться? Кто они мне? Чужие. Все чужие. Все, кого я помню наперечет, по именам и фамилиям. Бессовестные и неблагодарные…

Сама она имела такой вид, точно прожила всю жизнь и только в конце ее, обернувшись назад, не смогла объяснить себе, зачем и ради чего все это было нужно. И немым упреком стояла перед ней судьба родной дочери, которую она тоже не смогла воспитать человеком.

Дойдя до калитки, я бросил короткий прощальный взгляд на дом. Нет, она не наблюдала за мной, притаившись за занавеской, и вряд ли, вновь оставшись одна, задумалась о визите незнакомца. Зато краем глаза я уловил нечто, заставившее сердце биться сильнее. Навалившись двумя некогда сильными руками на покосившийся плетень, от соседнего дома в мою сторону смотрел кряжистый кривоногий человек.