Бог жесток

Попятилась назад, задела за ножку стола и едва не упала. Но почему-то это ее неловкое движение мне показалось каким-то наигранным.

– Вера в Бога помогла Саше справиться с несчастьем, – приступила к рассказу соседка, морща узкий лобик и проводя внезапно увлажнившимися ладонями по застиранному домашнему халатику. Никакой таинственности и женственности не присутствовало в ее жестах, что-то болезненное, старушечье угадывалось за ними. – Саша ведь был уверен, что Леночка попадет в рай и познает вечное блаженство.

Да, именно туда стремимся все мы, живя этой греховной жизнью. Но только не подумайте, что Саша, найдя для себя такое объяснение, был бессердечен. Он очень сильно страдал и винил в случившемся в первую очередь себя. Поэтому он и замкнулся в себе, отгородился от внешнего мира.

– В чем же заключалось это чувство вины? – удивился я.

– Саша задержался на улице, играл с ребятами в парке, – пояснила девушка. – Если бы он пришел вовремя, ничего бы не произошло. Он бы еще успел разбудить Леночку…

– А не кажется ли вам, Зина, что осознание собственной вины – слишком сложное чувство для восьмилетнего паренька?

– Нет, что вы… Саша был очень развит.

– Жаль… Еще классик говорил про горе от излишнего количества серых клеток, – произнес я в пустоту, встряхнулся, возвращаясь в настоящее. – Сколько вы прожили здесь с Леной Стрелковой?

– Семь лет. Почти что восемь. Саша был тогда совсем крохотный, – ответила соседка.

– А как вы познакомились с ней?

– С Леночкой? – переспросила Зина, и вновь накатившее волнение помешало гладкому изложению событий.

 – Я только приехала в этот город… стояла с чемоданами… В общежитие устроиться было нельзя… нужна справка с места работы. А на работу не брали без прописки… Сами понимаете, замкнутый круг… И тут Леночка… Она была так необыкновенно добра… Пожалела меня… Пустила к себе пожить… И помогла с работой…

– Так просто, без прописки? – совершенно не к месту усмехнулся я.

Монашка отчаянно покраснела.

– Н-нет… Она… Она…

– Вот так просто прописала у себя первую встречную?

– Зачем?.. Зачем вы так? У меня не было никаких дурных мыслей. И вы совсем не знали Леночку. Она… Она могла поделиться последним…

Зина отвернулась к комоду, выдвинула нижний ящик. Я видел в висящем на стене зеркале ее лицо. Девушка из последних сил пыталась удержать слезы.

– Я немножко рисую, – вымолвила она стыдливо. – И как-то сделала Леночкин портрет.