Конунг 2: Треверская авантюра

Чудесно…»

Слово «чудесно», еще в бытность сначала казахстанским, а потом и российским журналистом, ассоциировалось у него строго с рафинированным вариантом лексемы «говно». Иначе сложившуюся патовую ситуацию было не назвать.

Дальше было что-то вроде небольшого тронного зала, где здешний морской ярл, очевидно, чаще «гуливанил» с соратниками, чем принимал подданных или каких-нибудь важных гостей. Хотя бы просто в виду сильной не формальности статуса и отсутствия подданных, как таковых.

Большая комната, шириной метра в четыре и длинной на весь первый этаж – где-то метров в двадцать пять, – сейчас была перегорожена стеной щитов.

Два последних ряда скрывались в тени, и точно подсчитать было нельзя, но врагов выходило никак не меньше двух предсказанных дюжин. Со своей стороны они все факелы потушили или перенесли их ближе к входу.

Получалось, что хирдманам Игоря придется сначала просачиваться через сравнительно узкий вход в зал, а потом еще и атаковать со света – в темноту.

Даже если враги не постараются подловить и вырезать часть нападающих в момент входа, когда они станут особенно уязвимы, все равно… неприятная штука получается. Еще и прямо здесь, у входа, с ним было лишь двадцать лучших бойцов. Разменивать их на какую-то случайную шелупонь, тем более в таких невыгодных условиях – было до слез обидно. И это если отбросить факт, что ко многим он испытывал практически дружеские чувства. Бывшему землянину вообще страшно нравилось доброжелательность и ненаглая самоуверенность элиты здешнего воинского сословия.

Две группы людей, готовых убивать, просто стояли и смотрели друг на друга. Гуалх-бастард, в это время то ли сбежал, то ли просто смирился со смертью, и возможно решил не спешить ее зазывать. Игорю – было пока сказать нечего. Как и сделать. В итоге обороняющиеся никак не проявляли нетерпения – понятно, что им было слишком выгодно дождаться атаки. Нападающим – тоже получалось «не до суеты».

Бойня среди мелких растерянных групп не удалась.

Идея же атаковать в лоб, без возможности использовать превосходство в силах, казалась ему слишком уж вопиющей глупостью. Игорь мучительно искал и не находил выхода в глазах подчиненных, в собственной памяти, в этих собранных на скорую руку стенах. Что-то похожее, судя по всему, обдумывали и его воины.

Так и не решив, что сказать внешне абсолютно равнодушным врагам, он отвернулся и зло пнул табурет, забытый кем-то из местных.