Холодное лето 1402-го. Том 2

Вот не был мой друг настолько сентиментальным, чтоб и впрямь не только расчувствоваться, но и показать это. Однако говорили мы, конечно же, совсем о другом.

– Подожди-подожди, так магом может стать кто угодно? – никак не унимался я, пораженный в самое естество.

Уж в этом-то не доверять приятелю причин точно не было, но мысль эта и в самом деле просто не помещалась в голове. Слишком уж повсеместно пропитал книги, фильмы и игры нашего мира ореол некой элитарной исключительности на счет магии.

– Ну не совсем так, конечно, – хмыкнул Вальдемар.

 – Не без нюансов, скажем так! Ты же понимаешь, что даже ходить или бегать у одних людей «почему-то» получается ощутимо лучше, чем у других. Те же кенийцы, например, прямо нация-бегун… Так и в магии, она же куда сложнее устроена, поэтому от таланта и предрасположенности к ней действительно зависит куда больше. Так что да, практиковать магию может почти кто угодно, но…

Вволю насладившись моим видом, Вальдемар все же пояснил:

– …но это, естественно, так называемое мелкое, бытовое колдовство.

В том, что касается серьезной магии, все, как и у нас дома: ничто, ниоткуда не берется, – и, уловив еще большее непонимание, приятель расшифровал. – Для настоящего волшебства нужно очень много магических сил, поэтому мы, человеческие маги, так сильно и зависим от гильдейских источников. Это демоны сами для себя как «реакторы», а человек вырабатывает или откуда-то черпает куда меньше…

Все это требовалось как-то «пережевать», и тут как раз принесли еще вина и засахаренные в меду фрукты.

Мясом я натолкался еще раньше, словно рождественский гусь – почти до заполнения «пищевода» – но мой совсем не скупой товарищ сегодня шиковал. Поэтому после баранины на стол ставили все привозное, стоившее очень дорого. Прямо только что нам, например, принесли не просто яблоки или груши какие-нибудь, а финики, абрикосы, и виноград. Он даже если и был местным, то все равно – отборнейшим.

Вино тоже оказалось привозным.

В Средневековье люди не считали, что выпивка детям категорически запрещена, поэтому Дирк, не смотря на свои юные годы, легко узнавал на вкус все бургундские вина. Как и выращенные в ближайших окрестностях. Напиток, что нам принесли, был откуда-то из мест, где летом просто ощутимо жарче, чем у нас. Очень сладкий.

Да, застолье получилось веселым и богатым, но день шел к концу и еще через полтора часа мы решили что, кажется, пора закругляться.