Конунг: Вечный отпуск

Остальным – дозволяю отдыхать!

За последние три дня воины привыкли, что забывшись, их новый хевдинг может кричать непонятное, но и доверие к его приказам выросло неимоверно. Поэтому прозвучавшие распоряжения заставили тут же взорваться приказами уже младших командиров.

Монолитный строй фризов, еще минуту назад единым организмом, зубами и ногтями, вцепившийся в свою ненадежную цитадель, рассыпался. Глянь кто сверху, мельтешение воинов сейчас сильно напомнило бы причудливое бурление водоворота. Небольшие ручейки отдельных отрядов устремились по своим новых делам: вправо, влево, вперед и назад, на встречу друг другу и нет.

Но большинство уцелевших изнуренно побрели отдыхать. Сжимая во взмокших руках заляпанное кровью оружие или испещренные следами битвы щиты, они сейчас не мучали себя иными мыслями, кроме надежды на глоток холодной горной воды, лишь чуть подкисленной светлым вином. Жаркое летнее светило замерло в зените, и до следующей атаки у всех было не так уж и много времени…

Кстати, успевая, перемолвится по вечерам у костров, кто-то о командире даже сказал, что ведет себя он, скорее, как аварский тойон.

Многие годы конные степняки без труда громили пешие отряды прибрежных племен, и прозвучало такое наблюдение …больше одобрительно.

И правда, богато украшенные и щедро бронированные аварские предводители, всегда предпочитали, на своих высоких скакунах до последнего мига оставаться в задних рядах. Высматривая дрогнувшие отряды, разрыв в строю или иные проявления слабости, они лишь почувствовав «верный» шанс, смыкали строй конных телохранителей и младших вождей.

Пришпорив коней, только тогда они бросались для сокрушительного удара длинными пиками, когда чувствовали надежду опрокинуть своих врагов. У фризов же все не так.

Даже самые родовитые предводители ивингов, гутонов, да и вообще любых других племен среди токсандров, кинефатов или тубантов, редко, когда не становятся в стену щитов или на острие атакующего клина. Как и все другие, гордящиеся особым положением среди соплеменников.

Недаром, даже само имя особого положения среди соплеменников – «иэрсте рей», – на «фриза» означает «первый ряд». И этой святой, но смертельно опасной привилегией гордятся все благородные. Как «по рождению», так и «по чести».

В здешние непростые, но честные времена, даже самые титулованные выходцы из знатных семей появляются на свет с мыслью, что ни один, и не два раза, если будут так добры боги, им нужно будет нанести и принять первый, самый опасный удар.