Песочница: Цветущий ад. Том 2

– Заткнись, говнюк! – потребовал я не очень настойчиво, просто не способный сейчас сообразить, что пленник не понимает по-русски.

– Mistress, have mercy on me Mistress! It's not my fault, Lady… (Госпожа, пощадите меня Госпожа! Я не виноват, Повелительница…) – продолжал надрываться тот.

Такой резкий переход к ничем не прикрытой панике – скорее даже, откровенному ужасу – кого угодно вывел бы из себя. Даже сам по себе невыносимо-пронзительный фальцет утырка, мог бы заставить подергаться, а уж охватившая его паника… Я и в самом деле всем своим существом ощущал, что тот не играет.

Доходяга однозначно боялся, боялся – буквально до дрожи, а такое обычному человеку наблюдать – ох, как не просто.

Ромка поначалу тоже отшатнулся, лицо его перекосило, он даже театрально прикрылся рукой, словно бы не способный видеть все это. В другой ситуации это выглядело бы довольно забавно, но вся комедийность на этом и закончилась.

Наверное, те несколько лет, что он провел в этом мире, все-таки ощутимо изменили парня.

Потому что пока я топтался на месте и бормотал призывы успокоиться, несостоявшийся яхтсмен поступил заметно убедительнее.

Уж не знаю, сам он догадался, или отреагировал именно на мои призывы, но уже в следующее мгновение мореман набычился, резко шагнул вперед и – хлестко, как каратист какой-нибудь – засадил истеричному интуристу ногою по ребрам.

Прервавшись на полуслове, англичанин подавился собственным визгом, и опрокинулся.

Нет, я бы и сам врезал паникеру, но привычки бить людей вот так сразу у меня, к сожалению, не нашлось.

Поэтому поступок питерского Боцмана я, конечно же, поддержал, но и невольным сочувствием проникся. У меня были походные сандалии от того же мастера. Пусть это не кирзачи или берцы, но роговые накладки на носке и подошве – позволяли использовать их и в педагогических целях.

Свернувшись от удара калачиком, пленник неуверенно захныкал и Ромка смутился.

Все-таки садистом он не был, и сейчас ему явно было неловко за свой срыв (за секунду до этого он подступал к крикуну, чтобы повторить внушение, а тут – парень затоптался на месте, и принялся задумчиво тереть свои затылок и шею).

– Чё орешь, гадёныш… – пробормотал мореман неуверенно.

Но к этому моменту я уже пришел в себя:

– Спасибо, Романыч, вовремя ты! – заработав благодарный взгляд напарника, я поинтересовался. – Как думаешь, чего они там затихли?

До лагеря было недалеко.