Десять тысяч разящих стрел

У него было гладкое, одутловатое лицо, казавшееся слишком молодым для совершенно седых волос, собранных в простой узел, и неподвижные блеклые глаза слегка навыкате, из-за которых его внешность представлялась вдвойне неприятной и зловещей.

Равет-Фай непроизвольно сглотнул вязкую слюну, да и все остальные притихли, разом забыв про недовольство. Фель-Саргана, управляющего делами дворца, все они знали слишком хорошо. По городу про него ходили слухи, один другого страшнее, и это был редкий случай, когда сплетники скорее преуменьшали, чем приукрашивали действительность.

Отбросив плащ, седой мужчина небрежно вскинул в приветственном жесте холеную руку с золотым перстнем-печаткой на указательном пальце. Вопреки сложившимся представлениям о евнухах, Фель-Сарган вовсе не был толстяком – наоборот, казался костлявым и жилистым. Говорили, что в молодые годы он слыл непревзойденным мастером клинка.

Остальные не замедлили почтительно склонить головы, и сановник Фай в их числе. Формально, его ранг был не ниже, чем у дворцового распорядителя, но ни один чиновник не продержится долго на своем месте, если сразу не усвоит различий между формальным положением дел и истинным.

– У нас не так много времени, – заговорил управитель дворца, заняв место во главе стола. – Поэтому не будем терять его впустую. Что скажет господин Каван?

– Все благополучно, благодарение богам, – отозвался толстый старейшина столичной управы. – Люди, о которых меня известили, небольшими группами проникают в пределы города.

Я помогаю им найти убежище. Пока они не собираются вместе, несложно спрятать их от посторонних глаз. Близится священное десятидневье, и гостей в Дайене много. Надеюсь, что стражники господина Яна до поры не будут проявлять излишнее рвение.

Круглолицый генерал Ян-Жанке сухо усмехнулся и пригладил ладонью густую бороду.

– Об этом можете не тревожиться. Тысячники всех восьми городских округов беспрекословно выполняют мои приказы. По крайней мере, до тех пор, пока я не призываю их к восстанию.

Но прежде чем сказать больше, я позволю себе задать прямой вопрос господину Фель-Саргану. Каково состояние Императора?

Равет-Фай не удержался и охнул, подняв руку ко рту. Начальник городской стражи выразился действительно прямо, даже слишком – одного такого вопроса было бы достаточно, чтобы обвинить его в измене, услышь его слова те, кому не полагалось. Тем не менее, надо признать: Ян-Жанке высказал вслух именно то, о чем думали остальные.