Империя. Часть пятая

 – Кто-то наверняка увидел бы в этом выражение справедливости, только мне сейчас не до философии. Проклятье, Империя еще сражается! По крайней мере, я должен верить в то, что Империя еще сражается, и я не могу сидеть взаперти, пока Янг и Кан прибирают к рукам Астрену!»

Прекрасная мысль, только сделать Ланс Теллор не мог ничего, и сам это понимал. Слишком хорошо он знал эту проклятую станцию. Он даже не покинет камеру, пока новые хозяева «Пандоры» не сочтут нужным забрать его отсюда для допроса.

Позади неприятно зажужжал зуммер.

Теллор развернулся с нарочитой неспешностью. Тем, кто наблюдает за ним через скрытые камеры, незачем видеть, что его нервы уже почти на пределе. Сигнал означал время подачи еды. Блестящая заслонка в стене сдвинулась вверх, и манипулятор выставил на стол пластиковый поднос с пищевым концентратом, запаянным в герметичный серебристый пакет, и тубой с чаем. Рацион не самый изысканный, но такая еда содержала все, необходимое для жизни, и префект не видел смысла устраивать голодовку. Усевшись за стол, он вскрыл пакет… и на ладонь ему выпало нечто небольшое и черное. Маленький футляр из пластика – что внутри, Теллор мог только предполагать.

Он постарался не выдать собственное удивление и, насколько мог, незаметно спрятал «подарок» в рукав. Потребовалось немало выдержки для того, чтобы без спешки покончить с едой, и только после этого, улегшись на койке, префект осторожно извлек футляр. Он надеялся, что надзиратели, которые следят за пленником через скрытые камеры, хотя бы здесь не смогут увидеть, что он делает.

Крышка легко отскочила, и Теллор извлек на свет тонкую ленту белого пластика.

«Сохраняйте выдержку, – прочел он. – И не беспокойтесь о слежке. Камеры покажут только то, что охранники должны увидеть. Помощь близка».

Теллор осторожно спрятал записку обратно под рукав комбинезона и с нарочитой небрежностью развернулся на койке. Старая привычка позволяла ему поддерживать хотя бы видимость спокойствия, однако префект чувствовал некоторую растерянность.

Он не знал, что и думать о внезапном послании.

«Записка в еде? Это довольно-таки вульгарно! – промелькнула у него ядовитая мысль. – Так освобождают узников разве что в старомодных романах».

Но никак иначе связаться с ним не смогли бы. Пища – единственное, что попадало в камеру извне. И если кому-то это удалось, напрашивался единственный вывод: неведомый союзник прямо здесь, на «Пандоре», и он обладает довольно-таки большими возможностями.