Кремлевский детектив. Красная площадь

И как после всего этого сказать ему (почти что отцу родному) о своих подозрениях? Как спросить: постой-ка, Федор Филиппович, а нет ли у тебя в этом скользком дельце личного интереса? Уж очень много ты, генерал ФСБ с безупречной репутацией, знаешь вещей, о которых даже не подозревают представители официальных следственных органов! И кто таков был покойный Нимчук, тебе доподлинно известно, и знаешь, что в багажнике расстрелянного, превращенного в дуршлаг «шевроле» были не кирпичи и не запасные канистры с бензином, а деньги, и не просто деньги, а доллары, и не сколько-нибудь, а именно два миллиона – больше, видите ли, в багажник не влезает… Откуда у честного и неподкупного генерала ФСБ такая осведомленность? Скороход, например, следователю ничего подобного не сообщал – в протоколе допроса, по крайней мере, этой информации нет.

Так что же, вы уже успели с глазу на глаз побеседовать? А может, вы давно знакомы, и землю ты, товарищ генерал-майор, роешь исключительно из уважения к старому приятелю? А может, не из одного только уважения? Может, обещан тебе небольшой процентик от возвращенной суммы? А?

Федор Филиппович окинул его долгим внимательным взглядом, но не стал заниматься чтением мыслей – по крайней мере, воздержался от озвучивания подозрений, в правдивость которых Неверов и сам не верил.

Вместо этого он мягко сказал:

– Заметь, я ничего не утверждаю с уверенностью.

Просто предположение, что там были деньги, кажется мне наиболее близким к истине. И еще мне сдается, что деньги эти вовсе не были украдены, а транспортировались с ведома хозяина заведения, Павла Григорьевича Скорохода…

– Куда? – с тоской спросил Клим, не любивший, чтобы его, как маленького, водили за нос. – И зачем?

– Давай предположим, что это была взятка, – вкрадчивым голосом сказал Потапчук. – И даже не взятка, а просто ежемесячная выплата «крыше»…

– Хорошенькая «крыша», которая стоит два миллиона в месяц! – восхитился Клим.

– Да, – согласился Федор Филиппович, – «крыша» хорошая. Самая лучшая в России, а может, и на всем белом свете… Если, конечно, не принимать в расчет гипотезу о существовании Бога, – добавил он после секундного раздумья.

В лице Неверова что-то едва уловимо переменилось: оно будто отвердело, осунулось и разом постарело лет на пять.