Куда идем мы…

Император завис на пару секунд, изучая данные, а потом посмотрел в глаза Четвертому.

Заглянув в эти глаза, Четвертый понял, что все сегодняшнее выжигание психики было не более, чем прелюдией. А настоящий страх только начинается.

– Вон, – от абсолютно спокойного голоса Императора всем присутствующим неистерпимо захотелось обгадиться, – Все вон.

В дверях мгновенно возникла пробка. В трапезной остался только Четвертый, которого взглядом как будто пригвоздили к лавке. В спину убегающим донеслось:

– Если кто-нибудь подойдет к трапезной ближе двадцати метров, это будет последняя глупость в его жизни.

Надо сказать, Император умел быть убедительным.

***

– Откуда. У. Тебя. Святость.

Каждым словом Императора можно было расколоть земной шар как минимум до магмы.

Четвертый неистово замотал головой. Выдавить из себя хоть слово казалось немыслимым.

– Я. Внимательно. Слушаю.

– Уме… Умен… – и тут Четвертого, наконец, прорвало. – У меня нет «Святости». Откуда у меня «Святость»? Это же уникальное умение! В монастыре ни у кого нет «Святости».

– Ты не врешь, – Император не спрашивал – утверждал. Голос его стал немного мягче. – Только тогда уж будь добр, посмотри твои статы, не поленись.

Четвертый открыл статистику и ахнул. В куцем, как хвост зайца, списке появилась новая строчка: «Святость. Статус умения: уникальный. Уровень: 0».

– Я… – голос юноши предательски задрожал. – Я не знаю. Я правда не знаю, чем угодно клянусь.

– Когда ты проверял статистику?

– Вечером, перед сном.

– А утром?

– Я э-э-э… Я не успел.

Не успел Четвертый потому, что Семьдесят Второй разбудил его традиционным ударом поварешки, и на пинках погнал в сторону кухни. А потом как-то все завертелось.

– Рассказывай, – велел Император. – Подробно, по минутам, начиная с подъема. Весь день. С чего начался день?

– Ну… С черпака.

– В смысле?

Слушать Император умел. Он слушал молча, не перебивал, смотрел собеседнику прямо в глаза, и под этим взглядом очень хотелось как можно подробнее изложить всю свою жизнь, начав рассказ фразой: «Час зачатья я помню неточно».

Когда он дошел до поединка Настоятеля с Саней и собственной контузии невидимым снежком, Император вдруг открыл рот.

– Стоп. Гена знал, кто лежит под шкафом?

– Кто?

– Гена. Вашего настоятеля звали Геной.