Пастыри. Последнее желание

Одни – ушами, а другие…

– А другие салоном, – хмуро закончил Илья. – Ты лучше скажи, как с нищими говорить. У тебя вроде уже был опыт, когда ты размеры их доходов изучал…

– Ну, Илюха, ты совсем, – Зава лихо подрезал серый «лексус», весело рассмеялся в ответ на невнятный мат, донесшийся из-за приспущенного тонированного стекла, и продолжил: – Сунешь бабуле десятку и все. Разговор, считай, состоялся!

На повороте возле церкви пришлось постоять – снулые, как магазинные карпы, мужики в оранжевых жилетах долбили асфальт, выставив вокруг себя кучу заградительных заборчиков с грозными знаками «проезд воспрещен».

Пышущий жаром асфальтоукладчик, каток и еще какая-то дорожная техника стояли поодаль. Проезжая часть от этого сузилась вдвое, и машины еле протискивались в образовавшееся «бутылочное горлышко».

– Две у нас беды, – хохотнул Зава, кивая на неспешных дорожников. – И что характерно: одна все время чинит другую!

Припарковав джип в переулке, друзья двинулись к церковной ограде.

У Ильи где-то в глубине души жила надежда, что белая «газель» с битой фарой привезла бригаду бомжей обратно. Надежда не сбылась – на синем ящике сидела теперь толстозадая синемордая тетка неопределенного возраста и, микрофоня початой бутылкой водки, громко вещала, обращаясь к паре пошатывающихся тощих алкашей:

– Да я вас в рот и в нос! Вот и тебя… и тебя! Хрен вам, идите в жопу, ка-а-азлы…

– Договаривались же – по полбутылки… – прохрипел один из ее визави. Второй глухо выматерился и нетвердой походкой послушно пошел прочь.

Илью передернуло – вот с такими людьми им сейчас предстояло общаться.

Пока он злился на себя и весь белый свет, Зава бестрепетно подкатил к благообразным старушкам, оккупировавшим церковные ворота и неодобрительно поглядывавшим на нетрезвую валькирию с бутылкой в руках:

– Здрасте, бабушки! Вот вам на хлебушек и на сахарок…

Вадик сунул по десятке двум нищенкам и радостно заулыбался, услышав в ответ на их:

– Спаси бог тебя, сыночек, спаси бог! Дай Господь тебе здоровья, и детишкам твоим, и родителям…

– Нету у меня детишек, молодой еще! – Зава улыбнулся еще шире, поправил очки.

 – Бабушки, а вы тут давно стоите?

Старушки переглянулись. Одна, пониже и постарше, поджала губы, вторая, в сером платочке, кивнула:

– Давно, сынок. Пятый год, почитай… Как муж мой умер, так и пришлось… Пенсия уж больно малая.

– И вы всех тут знаете, наверное? – принялся развивать успех Зава.