Пасынок судьбы. Расплата

Во-первых, я боялся снова надраться, во-вторых, на службе нам пить было строжайше запрещено, и, наконец, в третьих, я совершенно не хотел пить с рябым капитаном – ну о чем нам было с ним разговаривать? Но повод все же обязывал – свадьба дочери, святое дело, и после одиннадцатичасового телефонного рапорта мы сели, разложив закуску, капитан разлил водку и мы выпили по первой, за здоровье молодых.

Неприятное чувство неестественности возникло у меня где-то на третьем тосте – слишком уж моя доза превышала капитанову.

Но, за анекдотами и всякими прибаутками, я не придал этому значения – мало ли, может человек хочет как следует угостить напарника!

Обычно ночью мы спали по очереди – три часа один, три часа другой. Но сегодня капитан, сославшись на опоздание, предложил мне поспать побольше – ему, мол, не спиться…

Мы допили водку, покурили, и в половине третьего я, сморившись, улегся на топчан, укрывшись бушлатом – на улице подморозило. Глухо шумели машины, проносясь по залитому оранжевым светом фонарей Садовому, бормотало что-то радио на подоконнике, капитан ушел делать обход, и я уснул, успокоенный теплом и водкой…

Проснулся я неожиданно – за окном будки разговаривали.

Часы на стене показывали пятый час утра, но на улице было по ночному темно. Я приподнялся на локте и прислушался: говорили трое – один хрипел, другой матерился через слово, а третий… Третий голос принадлежал моему напарнику!

В голове моей еще шумел хмель, но когда я выглянул в окно, все как рукой сняло: капитан и с ним – двое мужиков, помятых братков не «качкового», а «уголовного» типа, тихо выталкивали со стоянки серебристый длинноносый «Континентайль», принадлежавший какому-то известному продюсеру.

Меня словно обожгло – угон! Так вот для чего мы сегодня хлестали водку! Вот почему капитан поил меня, наливая в мой стакан вдвое больше!

Я вскочил с топчана, схватил со стола дубинку. Нет! Что толку от этого «демократизатора» против троих взрослых мужчин. Мой взгляд упал на стоящий в углу глушитель, который кто-то из клиентов попросил «покараулить» до субботы.

Я ухватился за рыжую трубу – ого! Килограмм восемь! Я поудобнее устроил глушитель в руках, вспомнил кино «Брильянтовая рука», где герой Папанова действовал точно таким же орудием, усмехнулся и пинком распахнул дверь.

Будь я потрезвее, я, возможно, и поостерегся бы в одиночку нападать на троих, наверняка вооруженных, угонщиков. Может быть, потихоньку позвонил бы в милицию, отсиделся в будке.