Пасынок судьбы. Расплата

Мы остановились посреди переулка, недалеко в нетерпении топтался Борис:

– Серега! Кончай эту лабудень! Пошли отсюда!

Бабка вгляделась в мою ладонь, забормотала цыганистой скороговоркой:

– Яхонтовый мой, вижу я, жизнь твою простую, не грустную, не веселую, беды тебя стороной обходят, радость в дом твой тоже не заходит! Злой человек глаз на тебя положил, на шее сидит, к сердцу подбирается! Ждет тебя, голубчик, дорога дальняя, холодная, тревожная, заведет она тебя от смертной тоски до гробовой доски! Ночка темная беду твою возьмет, по капельке выпьет, по глоточку высосет, будешь ты, как ребеночек – головой чист, ручками неумел… Домой воротишься – от жизни отворотишься! В дороге останешься – от жизни отстанешь! До конца дойдешь – себя не найдешь!

– Да что ты слушаешь всякую ахинею! – взорвался Борис, подбежал к нам, вырвал мою руку из сухих старушечьих ладоней: – Старая! Тебе помогли – все, иди, отдыхай! Серега! Все, поехали!

Бабуля, кивая и кланяясь, медленно пятилась в глубину переулка, а у меня в ушах все стоял ее голосок: «Ждет тебя дорога дальняя, холодная, тревожная… Домой воротишься – от жизни отворотишься! До конца дойдешь – себя не найдешь!»… И стало мне вдруг тоскливо-тоскливо, как призывнику в ночь перед отправкой в армию.

Пока я размышлял, вяло отбивался от злого Бориса и пытался вернуться к старухе, она пропала! Я даже пробежался по кишкообразному темному переулку – слиняла! Наплела мне всякой билеберды, а у меня, олуха, уже все приборы минус показали! Прав был Борис – действительно карга!

Мы вернулись ко мне почти в полночь, посидели еще с часок и завалились спать – нас здорово развезло «от усталости»…

Утром помятый, отекший Борис еще раз предложил мне ехать с ними на Алтай.

Я наотрез отказался, уже предвкушая послезавтрашний свой выход на работу, и погрустневший Борис уехал, забрав пустые канистры… Я после его отъезда завалился спать и продрых до часу дня – хорошо, когда после бурного выпивона можно всласть выспаться!

* * *

Как и обещал Руслан Кимович, премию мне выдали, и весьма приличную, между прочим! В тот же день мы, пятеро повышенных до старшего охранника сотрудников «Залпа», получали оружие.

Начальник отдела спецсредств, которого все по-армейски называли «зампоруж», невысокий, чрезвычайно мягкий в общении человек в очках, сидел за столом и скучным голосом объяснял, чего мы должны и не должны делать, имея при себе огнестрельной оружие.