Пророк Темного мира

Бойше почудилось, будто крикнул он: «К-р-р-ови! К-р-р-ови!»

У подножия березы и начинался погост бармов – холмики глинистой земли, оплывшие за века, и у каждого – тонюсенькая ольшинка на ветру ветвями машет.

Чуть поодаль – с десяток холмиком побольше, наподобие горочек небольших. Поглядел на них Бойша – и кольнуло его в самое сердце. Вроде знак какой, а к добру ли, к худу – кто знает?

Архип, уверенно отмахивая рукой, пошел прямо к крайней могиле, вкруг которой непонятно зачем кто-то неведомый тонких колышков набил – вроде забора.

«Эван! – подивился Бойша. – На кой ляд забор-то такой? От ежей, что ли?» И еще подумал: «Вот она, значит, какая, деревня бармов. Не обманул возчик, вывел. И слово сказал, от беды уберег. Ну, теперь только бы до богатства добраться да ноги унести…»

Приятное виденье опять посетило приказчика: бежит по путеводной плеши конь «Самсон», пыхает огнем в летучем пузыре смердуний дух, туго выгибается подвесной парус, а на передке в белой мерлушковой шапке стоит Бойша под ручку с молодой женой и в трубу зрительную глядит…

Спохватившись, подвысил Бойша мешок, из которого черен лопаты торчал, и побежал следом за Скворцом.

А тот уже у чудного заборчика остановился, нагнулся и – невиданное дело! – почтительно, шапку сняв, постучал в крохотную, не больше печной заслонки, дверцу.

«Это он к кому ж?» – не понял Бойша, но вдруг ударила с темных небес синяя молния, затрещал воздух, дохнуло холодом, земля зашаталась, и вырос из могилы человек.

Голый, худой. Глянул на него Бойша – и дышать забыл. Обмер. Понял – все, пропал…

Росту в том человеке было две сажени без малого. Кожа желтая, сухая, вся струпьями. Кое-где на голове, босой, словно колено, полопалась кожа, и кость белая в те прорехи торчит. Жутко…

Еще разглядел Бойша: висит у человека до земли мочалом седая борода, ноги мосластые, на руках ногти в трубочки, как береста, завернулись. Старик, древний, разве что мхом не порос. Но глядит – будто насквозь глазами-угольями прожигает! Чаровник чащобный, сам Атям, не иначе! А ведь и не чаровник он вовсе.

Незнать! От такого не спастись, не вырваться…

– Вот, дедушка… – кланяясь, зачастил Архип. – Слово мое крепкое. Обещал я откуп – принимай! Возвертай руку мою и обещанное золотишко не позабудь…

– Пришел. Привел. Вижу, – сказал дед, и почудилось Бойше, что в голосе его скрип веток древесных слышен. Шагнул старик вперед, у заборчика своего остановился.