Четвертый поход

Багровый свет шел из глубины воронки, и запах гари исходил, видимо, оттуда же.

«Кубло, – понял Илья. – Слово-то какое мерзкое! Господи, если москвичи узнают, какая жуть находится у них под ногами…»

Но оказалась, что все увиденное до этого жутью не было. Жуть началась, когда Илья приблизился к краю воронки и заглянул вниз…

Там, в желто-бурой, похожей на сукровицу, светящейся жиже ворочались, переползая с места на место, настолько отвратительные, настолько мерзкие создания, что Илья непроизвольно вскрикнул и попятился, с трудом подавляя рвоту.

Твари Хтоноса были похожи на людей и зверей с содранной кожей. Большие ушастые головы, непропорционально длинные руки у одних, нелепые вытянутые шеи и рахитичные, голые кожистые крылышки у других. Третьи имели свиные копытца вместо ног и шишковатые наросты на спине.

Временами среди этих созданий проглядывали и другие, поднявшиеся, видимо, из глубины кубла. Илья заметил отвратительно толстую женщину с множеством грудей, синюшного ребенка, а точнее – карлика с непомерно большим и извивающимся, словно змея, членом.

Мелькнуло какое-то морщинистое, похожее на обезьяну существо с кабаньей мордой…

«Вадим правильно назвал их – твари! – подумал Илья. – Сюда бы огнемет. Или пару противотанковых фугасов…»

От кубла шел ощутимый жар. Населявшие его создания двигались неторопливо, словно кипящие на медленном огне куски мяса в котле, помешиваемые невидимым половником. При этом глаза всех без исключения тварей были закрыты. Они спали или находились в странном оцепенении, словно их одурманили или зачаровали.

Но несмотря на отвращение и чувство гадливости, было, было в кубле что-то притягивающее, манящее. Илья всмотрелся в завораживающее кипение удивительных существ, и тут на него, что называется, «накатило»…

В ушах возник странный, мелодичный и приятный звон, ноги ослабли, и перед опустившимся на теплые камни Ильей начали разворачиваться нереальные, фантастические образы и целые ожившие картины. Он видел:

…огромная птица с разноцветными перьями и белыми лебедиными крыльями.

Птица сидит на узловатом суку неохватного дуба, шелестящего густо-зелеными листьями. Вот она повернула точеную, в короне ярко-синих перьев голову, и Илья вздрогнул – на него смотрело женское полное неземной красоты лицо. Вздрогнули мягкие пушистые ресницы и пронзительно-голубые глаза заглянули, казалось, в самую душу…

…ночной лес. По густо-синему, усыпанному мириадами звезд, небу медленно плывет пылающая луна.