Серпентес

Мешка и тела Джона она больше не видела, глаза тоже исчезли, или их не было вовсе. Кларисса в ужасе побежала по лестнице, не оглядываясь.

Глава 1

Первый рассвет

Рассвет. Очередной рассвет Эйлин встречает одна. Немыслимо. Она не понимала, как можно спать до обеда? Внутренний голос твердил, будто она приемная, ведь схожести с семьей у нее вообще не было. Но сейчас это ее не волновало. Это утро она решила провести с затертым до дыр учебником по пресмыкающимся. Казалось бы, какой смысл перечитывать его уже в десятый раз? Но биология всегда помогала отвлечься.

Биология и кофе в побитой временем кружке, на которой красовались две красные буквы – L и A.

Эйлин понятия не имела, откуда взялась эта кружка, но на протяжении нескольких лет брала только ее. Бабушка бы не одобрила. «Нельзя пить и есть из битой посуды, примета плохая», – всегда вопила она. Суеверная. Какая разница? Ведь главное – не из чего, а что ты пьешь.

Утренний кофе. Не бывает вкуса прекраснее.

Особенно когда он не из местной забегаловки, а домашний, перемолотый, с добавлением молока, корицы и шоколада. Родители никогда не понимали Эйлин, ведь если молоко, то безлактозное, если сахар, то тростниковый, – и вообще куда полезнее зеленый чай. Но с чаем ты не почувствуешь этой атмосферы, этого наслаждения.

Три. Два. Один. Первый луч рассветного солнца ослепил Эйлин, и в этот же момент она сделала первый глоток. От потрясающего чувства ей захотелось подскочить на месте и под музыку 80-х поднять кулак к небу, как Джадд Нельсон в кинофильме «Клуб “Завтрак”», который мама включала ей в детстве.

– Эйлин! – На террасе показалась сонная мордочка сестры.

Отношения с сестрой Эйлин могла бы назвать сложными. Хоть той и было всего шесть лет, она впитывала внешний мир как губка. После рождения Эйлин родители десять лет не могли завести детей. А когда наконец у них получилось и на свет появился маленький чертенок с каштановыми волосами и зелеными глазами, они были счастливы.

Отец вечно утопал в работе, а мать старалась подарить любовь обеим дочерям, но получалось у нее скверно. Младшая всегда чувствовала особое отношение к себе. «Моя маленькая принцесса» – так говорила мама. Вот только Эйлин принимали за придворного шута и никогда не воспринимали всерьез, не покупали сладости, не водили в кино, а однажды даже забыли забрать из библиотеки, и она проторчала несколько часов на холоде в ожидании спасения.