Серпентес

Эйлин после этого заболела и неделю пролежала в постели, мать часто извинялась, но значили ли ее слова хоть что-то?

– Таша, ты чего встала в такую рань?

Вообще впервые кто-то из семейства поднялся в такое время.

– Я хочу есть, насыпь мне хлопья, – приказным, но сонным тоном сказала сестра.

«Вся в мать, только маленькая и без морщин».

– Тебе нельзя хлопья, сначала нужно принять витамины.

– Не хочу витамины, у них запах тухлых носков! – Сестра сморщила носик, отчего в утреннем свете стала похожа на муравьеда.

– Значит, и хлопья ты не хочешь.

– Ты ужасна, я все расскажу маме! – завизжала сестра.

Как бы Эйлин хотела дать ей эти хлопья. Пусть Ташу раздует, как воздушный шарик, а потом она пролежит в больнице несколько недель. Тогда Эйлин сможет спокойно наслаждаться рассветом, кофе и, может быть, вниманием родителей.

Нет, нельзя такое думать о сестре. Эйлин тряхнула головой, отгоняя мысли.

– Либо витамины, либо возвращайся в постель! – жестче сказала Эйлин. Без матери сестра чувствовала себя слабее и мало возражала.

– Ненавижу тебя! – Сестра завизжала как поросенок и пнула ногой столик. Чашка полетела на пол.

Весь мир остановился на это мгновение. С замиранием сердца Эйлин смотрела на это свободное падение. Бам – и любимая чашка лежит на полу в брызгах кофе. Это было похоже на странное место преступления. У Эйлин заслезились глаза, но она старалась держать себя в руках. Таша понимала, что поступила плохо, но, ехидно улыбнувшись, развернулась на пятках и проследовала в свою комнату.

Эйлин продолжала стоять, рассветное солнце уже полностью освещало и ее дом, и разбитую чашку. Это утро было особенным, ведь пострадала не только чашка. Сознание Эйлин перевернулось, и она поняла: нужно что-то менять.

Даже в своей комнате Эйлин не чувствовала себя в безопасности, воздух казался тяжелым. Это утро выглядело таким прекрасным, таким волшебным. Но Эйлин, как и всегда, чувствовала себя одиноко.

«Зачем Таша проснулась, почему именно сегодня ей захотелось этих тупых хлопьев?»

Глупые мишки в карамели, Эйлин ненавидела эти хлопья, возможно, потому что их любила Таша, а может, потому что в свое время ей не покупали сладости.

За стеклом сидела птичка красивого белого цвета. Она выглядела как маленькое облачко. Эйлин видела похожую в книге – кажется, разновидность японских синиц, – но она жила далеко не в Японии.