Сказка На Ночь I: Перерождённый

На притихшей и погружённой в темноту улице распластались тела патрульных в чуть светящейся броне, а к ним, как присосавшиеся пиявки, приникли чёрные тени. Лишь у истерзанного тела старого патрульного, привалившегося к стене дома, лежали две кучки серого праха.

Конрад с Вероникой всё так же невесомо переносились через проулки и большие улицы. Им не было дела до армии нежити, ведь каждый солдат в ней знал своё место и дело. К следующей ночи численность этой вампиров и их слуг увеличится почти вдвое, главное сейчас другое дело, без которого эта атака теряла смысл.

Мужчина и следовавшая за его плечом серебряной тенью девушка остановились на краю большой площади, ярко освещенной светом многочисленных факелов и сиянием, исходившим от храма в центре.

Десять патрулей по десять человек несли службу на площади, чтобы никакой враг не смел и близко подступить к святыне.

Конрад замер на минуту, собираясь с силами. Маска сильнее прижалась к лицу, будто врастая в плоть. По лбу растеклось жжение, вампир почувствовал, как рассыпается прахом его кожа и кость черепа соприкасается с костью маски.

– Умрите! – разнеслось над площадью, и два патруля рухнули, как марионетки, которым обрезали ниточки. Такова была власть Дома Мортис. Вероника выхватила парные кинжалы, Конрад – ятаган и спрыгнули с крыши на площадь.

Мужчина призвал силу Дома Калиги. От фигур вампиров потёк туман, поднимаясь всё выше. Стража кинулась на нежить, стараясь успеть до того момента, как белая хмарь накроет их с головой.

Засияла магические письмена на маске Конрада и рыцари, бегущие первыми, вспыхнули пламенем. А потом взорвались, и их горящая кровь шрапнелью посекла товарищей. Разорванные трупы тут же собрались в жутких отродий, многоруких, многоглазых. Они кидались на патрульных, вцеплялись ртами, впивались когтями, множа число трупов. У ещё живых конечности лишались костей, обращаясь в желе. Плоть смертных подчинялась повелевающему способностями Дома Виты. Подвластное Дому Белии вороньё и летучие мыши бросались из тьмы небес, вырывая глаза, разрывая щёки, ноздри, губы.

Туман поднялся выше головы, лишь у снежно-белого храма разгоняемый свечением. Оставив патрульных сражаться с призраками, мертвецами и самими с собой, мужчина и девушка проскользнули к святыне, прошуршали одеждами на ступенях и вошли внутрь. Негромко хлопнула створка высокой храмовой двери, отсекая приглушенные туманом звуки.