Третий дубль

Плотников уже лет десять на пенсии. Старик сильно одряхлел: плохо слышал и видел, но голова у него была в полном порядке. Глеб Петрович помнил имена и клички всех преступников, что прошли через его руки. И особенно хорошо тех, до кого он так и не добрался. Он мог в подробностях воспроизвести какую-нибудь облаву тридцатилетней давности на воровскую малину. Сказать, кто из оперативников где стоял, во что были одеты задержанные, какая была в ту ночь погода. И даже какая закуска украшала стол в «малине». Не говоря уже о крепких напитках.

– Да, Николаич, – говорил Плотников, щуря свои слезящиеся, не раз оперированные глаза. – Какая закусь на «малине» у Вити-тити была, когда мы его банду брали! Балычок, языки копченые… Три сорта икры! Я тогда в последний раз в жизни паюсной икры поел!

– Как же ты успел, Петрович? – удивлялся Семеновский, в кабинете которого шла беседа со стариком. – Палили ведь тогда из всех стволов. Отчаянные у Яковлева бандюги собрались.

– Я и к самогону приложился, Николаич.

Ты в соседней комнате «скорую» вызывал, а мы с Василием Даниловичем Житецким живых бандюг повязали, лицом к полу уложили и тяпнули по стопарю. Житецкий к коньяку потянулся, а я ему на самогон показал: попробуй. Про Вити-титин самогон у воров легенды ходили. И правда, что тебе живая вода. Мы даже раненому ІІрибылеву влили. Я думаю, он потому и живым остался.

Панин не позвонил старику с самого начала только потому, что во времена Плотникова ни о каких доморощенных рэкетирах и слуху не было.

Трудно было ожидать от него совета в таком деле. Но теперь, когда розыск буксовал, капитан был готов зацепиться за соломинку. «Человек по кличке Сурик мог ведь раньше, во времена Плотникова, заниматься и другими делами?» – думал Панин, подсознательно игнорируя заявление Печатниковой о том, что у рэкетиров, угрожавших Орешникову, были молодые голоса.

– Вас слушают, – отозвался Плотников, сняв трубку. Последние годы баритон Глеба Петровича превратился в дребезжащий тенорок.

– Как жизнь, Петрович? – спросил Панин.

– Жив, и то слава богу, – отозвался старик. – А кто это говорит? Ты, Салех?

– Я, Глеб Петрович.

– Давно ты мне не звонил. Когда майорские звездочки пропивать будем?

– Как бы капитанские сохранить!

– Чего-чего? – переспросил Плотников.

– Сохранить бы капитанские, – повторил Панин.

– Все лихачишь? – старик хорошо знал об автомобильных проблемах Папина и осуждал его пристрастие к быстрой езде.