Излишне съедобная кассета VHS

Вот одного «робота», например, взяли на трамвайной остановке – трамвай сильно опоздал и человек не успел вернуться домой до комендантского часа. В ДНР же комендантский час. Забрали его как нарушителя, дали 25 суток работ – землю тягать, окопы рыть и так далее.

Всего роботов было человек 8-9, до десяти. Они часто менялись, одних отпускали – других привозили. Одну женщину запомнил – Оксану. Нам нельзя было говорить, но она сказала мне пару слов. Это от нее я узнал, что мы в Донецке, в Буденновском районе.

Святой

Меня покормили. Пока я ел, надо мной продолжали стоять парни с автоматами – мало ли, вдруг я сейчас убегу на одной ноге, я же «укроп». Потом они позвали какого-то Ящера – оказалось, что это тот, который угрожал кинуть гранату в мою яму. Он скомандовал опустить меня обратно в яму, там я пробыл до утра.

На следующий день подошел мужичок пенсионного возраста. Деловой такой, в форме, с автоматом, весь в гранатах. Рембо отдыхает. Его называли Святой. Сказал мне вылезать, объявил, что он будет моим начальником, а также папой и мамой.

Скомандовал отвести меня в туалет, спросил, курю ли я. Дал сигарету. Меня снова покормили – но дали меньше каши, чем накануне. Каша – собакам лучше варят. Такое впечатление, что просто объедки разные вместе мешали.

Каждый раз, когда люк открывался, я думал, что лучше бы он не открывался. Куча людей с автоматами, все сбегаются, как на обезьянку посмотреть в цирке или жирафа в зоопарке. Кричат: «Идите сюда, урода подняли, укропа!» Даже когда я кушал, подошли девочки и начали: да как ты мог, против братьев-сестер, ты же сам тут живешь, против нас воюешь, бомбишь детей… Даже показывали мне фотографии мертвых детей.

Тело было всех цветов радуги – черный, фиолетовый, коричневый. Нога болела. Болело все – палками били, ногами били, чем попало.

Допрос

Святой сказал, что меня поведут на допрос к оперу. Опер – мужичок в джинсах, футболочке, в очках, крепенький. Говорит, мол, здравствуйте, мне надо с вами побеседовать, информация прошла, что вы корректировщик.

Я обомлел. В Макеевке я был зенитчиком, а тут уже – корректировщик. Сказал, что знает, из какой я части, как она бежала из Донецка, где я живу. Давай, говорит, рассказывай, с кем ты работал, кто твои напарники. Я говорю: «Я ехал домой». Он: «Нет, ни хрена, ты ехал к своим укропам, чтобы передавать им информацию, ты бегал по Донецку и Макеевке и ставил флажочки, чтоб ваши «Градом» их обстреливали».