Излишне съедобная кассета VHS

Огненно-рыжая!

Для себя я ее прозвал так: «очень рыжая и очень медицинская сестра».

Ее жесткие волосы извивались мелкими густыми непослушными колечками.

И глаза – откровенно серые, до неприличия откровенные и вызывающе выразительные.

Ей, вероятно, было лет девятнадцать-двадцать. Таких людей называют «широкая в кости». Нет, она не была полной, скорее наоборот, но жизненная сила и неуемная энергия буквально распирали ее изнутри: крепкие быстрые руки, проворные пальцы, походка спокойная, но при этом стремительная и уверенная; низкий грудной голос начинающейся женщины.

Ей было тесно в своем девичьем теле.

Мой жизненный опыт подсказывает, что к тридцати-сорока годам, когда она родит пару ребятишек, то разнесет ее по всем правилам человеческой женской природы, а пока…

А пока: плутоватые темно-серые глазки в обрамлении рыжей шевелюры под ослепительно-белым медицинским платком – картинка, разглядывай! И когда она смотрела на меня, то ее глаза, казалось, так и говорили: ну давай, вставай на ноги, и уж тогда я тебя…

Стоп-стоп-стоп… не так быстро…

Вы не ошиблись, девушка?

Это вы ко мне?

Меня это не то чтобы смущало, а скорее – забавляло.

В детстве и юности я действительно пользовался вниманием девочек, потому что было у меня довольно симпатичное личико, темно-карие глаза и, главное, длинные ресницы – случаются такие красивые мальчики. А вот в молодости и в своих «средних веках» я уже не пользовался таким большим спросом, и брать их приходилось интеллектом да болтливым языком.

Но теперь, тут и сейчас, в мои слегка за пятьдесят? Кому я сейчас нужен, кроме своей жены…

Помнится, ни в юности, ни в годы моего «полного расцвета сил» таких девушек у меня никогда не было. И не потому, что она рыжая (к рыжим-то я как раз отношусь с оч-чень большим уважением), а потому что она – крупная и, главное, выше меня ростом. А меня обычно прельщали миниатюрные, милые и беззащитные. Вот на их фоне я всегда и казался себе (да и им тоже) тем самым «прынцем», богатырем тела и духа.

Чего во мне нашла эта? Что она так на меня заглядывает? Один раз я бы ее, наверное, приголубил. Не больше. Мне такие (к слову) вообще никогда не нравились: таких, как она, зовут – рыжая бестия. Да и по жизни она, скорее всего, капризная, придирчивая и доставучая.

Словом, стерва!

А стерва – она и есть стерва.

Эх, молодость…

Впрочем, не с того я начал.